Причина Пандемии №20

Дядя слегка погладил ее по голове и в тоне, обращенном к ней и в его взоре, было столько нежности. Он протянул ей небольшой футляр, она покорно его взяла и вынула содержимое. По спине Глеба прошел холодок, когда он увидел в ее руках шприц, на ее лице засияла обреченная улыбка.

– Так надо…

Далее, он просыпается в душном подвале. Над ним склоняется Оникс. Ее лицо не выражает ничего.

– Проснулся?

– Что происходит, Они?

Она выдавливает кривую усмешку.

– Ничего, кроме скорой смерти, попавшейся на крючок рыбки.

Глеб замотал головой, и почувствовал, что сделал ошибку. Шея изрядно затекла, вероятно, он долго пробыл в одном положении под действием снотворного. Он застонал. Дышать становилось все трудней.

– Они, мы же друзья, освободи меня.

– Знаешь, я действительно, при всем моем отношении к людям старалась, но я не могу, я не могу тебе стать другом.

Она сорвалась на крик и кинула в стену стеклянный сосуд.

Он усмехнулся.

– Пришла отравить меня?

Она пространно пожала плечами и неожиданно тяжело и быстро задышала.

– Слишком просто.

– Зачем я тебе нужен? Они, скажи! – потребовал он, глядя ей в глаза.

Она чуть нахмурилась и как будто смутилась. Как будто бы размышляя, какую маску ей одеть, разговаривая с ним. Наконец она выбрала.

– Сначала я отметила тебя в толпе. Не знаю почему, это мне и показалось странным. Потом оказалось, что ты чувствуешь мой запах, никто из смертных не чует его. Это отличительный запах Высших. Хотела разгадать загадку и вот, загадка разгадана.

Глеб знал, что она имела в виду. Несколько лет назад, он попал в аварию, почти не пострадал, если не считать носа, он прямо таки впечатался в руль при столкновении. Все деньги, что были отложены на новую машину, ему пришлось потратить на пластическую операцию. Как пришлось изощряться хирургу, чтобы придать носу первоначальную форму, он и не задумывался, но, видимо тот, произвел какие-то изменения в самих луковичках носа.

– Теперь, мне нужно избавиться от тебя и я еще не решила как.

– Я думал, мы понимаем друг друга…

Глеб хотел достучаться до ее лучшей сути, но она лишь сверкнула глазами. О, это был тот взгляд, что заставляет сфинктер инстинктивно сжиматься.

– Я даже не хочу начинать понимать людей. В людях нет ничего примечательного. Изучив хорошо себя, можно понять натуру остальных. Хочешь разочароваться в человеке – подпусти его поближе к себе. На второй день не останется никаких тайн. Я зла? Нет. Равнодушна? Да.