Уходя, не уходи

 – Андрей едет со мной.

– Андрей, ты на скважину за водой для питья поезжай. Вода водопроводная сейчас грязная, мало кто поливает. Будете уезжать – свет выключите. Где что лежит, знаете, с голоду не умрёте, а хлеба купите. Смотри, Андрей, не обижай Женьку, – говорила Клара Петровна.

Они приехали на дачу в начале шестого. Андрей сам заехал по дороге в магазин и купил то, что счёл нужным. Высадив Женю и сняв сумку, он взял канистру и поехал на скважину. Вернувшись, «завёл» железного коня под навес и огляделся по сторонам.

Соседей по даче видно не было, дачный сезон только начинался и был будний день. Он хорошо знал это место и бывал здесь с Женей и её семьёй не раз. Так, на девятое мая, они наводили порядок в доме, копали грядки, сажали картофель, а потом вечером жарили шашлыки. Домик на участке в шесть соток был на одну комнату с верандой и мансардой из белого кирпича с шиферной крышей. На мансарде был балкон. Дом не был предназначен для «зимовки». С конца сентября и до апреля все дома пустовали. Участок с трёх сторон окружали такие же небольшие домики. Несколько кустов смородины, вишни. Ряд малины вдоль забора. Грядка клубники, которая цвела. Рядки уже взошедшего картофеля. Под окном росла черёмуха, а перед домом цвели первоцветы. Позади дома была открытая терраса, увитая диким виноградом. Здесь по вечерам ужинали или чаёвничали, приезжая на выходные или в отпуск. Андрей вошёл в дом, где Женя уже успела переодеться, включила старенький холодильник «Саратов» и раскладывала привезённые продукты. Веранда, она же кухня с электрической плиткой на две конфорки, раковиной от летнего водопровода, двумя наборами столов и шкафов, где хранилась кухонная утварь, посуда и запас продуктов первой необходимости. Напротив входной двери была дверь в душ. Летом пользовались водой из бака, нагретой солнцем, а в пасмурные дни мылись по старинке из тазика, подогревая воду в чайнике или кипятильником в кастрюле. Полы в доме были из досок, поверх которых лежали куски деревоплиты, окрашенные охрой, стены побелены. На них висели картины, написанные в юности Маргаритой и помещённые её отцом в рамки. Два дивана вдоль несущих стен, круглый стол в центре с четырьмя венскими стульями, кресло и торшер. Рядом с лестницей на второй этаж стоял старый плательный шкаф с бельём, вещами, одеждой и обувью для работы на даче. На втором этаже стоял топчан, сбитый дедом, на котором лежали два обычных матраса, а на полу лежал ковёр недоеденный молью процентов на семьдесят.