Третий брак

Будем заканчивать и спать?

– Мам, а ты не хочешь сказать: кто мой отец?

– Хочу, но не могу. Не могу потому, что сама не знаю, – говорила Татьяна Павловна Туманова, присаживаясь рядом с Лизой. – Ты не суди строго, а я попробую рассказать с самого начала, – мать вздохнула. – Так сложилось, что у нас была одна дружная компания. Мы жили в одном доме, учились в одной школе, родители дружили, кто с института, кто с завода. Роман Ланской, мой брат Володя, Андрей Егоров и Паша были на два года старше меня и Вани Кузнецова.

После школы Павел и Андрей уехали в город учиться, а Роман и Володя, провалив экзамены, пошли на работу на завод и через год ушли в армию. Мы с Ваней поступили в наш техникум. Андрей часто приезжал домой на праздники и выходные. Мне было 17 лет, когда мы встретились на похоронах Володи, и я влюбилась. Мне исполнилось восемнадцать в мае, он стал моим первым мужчиной и признался мне в любви. Мы даже планировали свадьбу, как только я окончу техникум, а он институт. Нам стоило подождать всего два года, – мать грустно улыбнулась.  – Андрей провожал меня после танцев домой, а через три часа «входил» в мою комнату, эту самую, через окно. Всё рухнуло в один день. Роман вернулся из госпиталя, Павел приехал служить в родное отделение милиции и встреча трёх старых друзей состоялась. С чего началась драка, и кто её затеял, выяснить не удалось, наряд забрал Андрея в милицию, а Толю Морозова в больницу. Господи, наверное, все влюблённые слепые и глухие. Павел сказал, что Андрею грозит до трёх лет, даже если это была самооборона, и посоветовал мне сходить в больницу, поговорить с Морозовым. Что мне стоило просто рассказать обо всём отцу? Он нашёл бы выход или дал совет. Но я прислушалась к совету Павла. В больнице Морозова не оказалось. Он был отправлен домой. Рана оказалась поверхностной. Я пошла к нему домой с просьбой, чтобы он не писал заявление на Андрея, что Егорову грозит отчисление из института при любой судебной тяжбе, что получит срок ни за что. Я чуть не плакала от досады, а он просто надо мной издевался, видя моё отчаяние. «Короче, прекращай своё нытьё и слушай сюда. Рана у меня пустяковая. Только шкуру испортили. Дашь – и мы вместе идём в ментовку. Нет – вали отсюда. Чего стоишь, Танюша? Не реви, меня бабские слёзы не трогают. Я предложил обмен, пусть нечестный, но выбор за тобой», – говорил он и был уверен, что я на это пойду. Самое поганое, что презерватив «подвёл», но я этого даже не заметила.