Третий брак

– Его не напугать милицией. Отец вытащит его, а он ещё и героем станет. Его нужно проучить, а Морозову показать, какое дерьмо его отпрыск. Думаете, мне всё это нравится? Он давно творит что хочет.

– И куда ты сейчас?

– Поеду к Морозову.

– Зачем?

– За справедливостью, она достала из сейфа травматический пистолет, сунула его за пояс джинсов и села в машину. Подъехав к офису Морозова, Лиза достала из бардачка цифровой фотоаппарат и вышла из машины. Прошла мимо визжащего секретаря и вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь.

– Анатолий Владимирович, мы договаривались с вами жить в мире и согласии? Я нарушила своё слово? – задавала она вопросы без приветствия и ища видео, снятое неделю назад.

– Лиза, что происходит?

– Я вам сейчас покажу короткое кино, а позже расскажу историю. Смотрите.

На экране появилось изображение лесополосы, заросшей кустарником и травой. Среди кустов можно было разглядеть замаскированный мотоцикл, а за кадром послышался голос Лизы:

– Никита, или ты выходишь, или я расстреляю твоего коня, – послышался выстрел, и шлем слетел с руля.

– Кого ты хочешь напугать своей игрушкой? – послышалось из кустов.

– А ты посмотри, что стало с твоим шлемом? Убить я тебя не убью, а вот дырка может получиться знатная. Ты выходишь или нет? Учти, для твоих яиц убойной силы достаточно. Уберёте дерево, и я уеду, или останусь, но буду стрелять до последнего патрона.

Двое парней вышли из кустов и убрали старое дерево с узкой дороги. Одним из них был сын Морозова.

– Всё равно я тебя трахну, Лизонька.

– Тогда это будет твоё последнее траханье в жизни. Урод!

– Это было в прошлый выходной, – Лиза посмотрела на Морозова. – Никита отлично знает, какой дорогой я возвращаюсь в область. А сегодня, этот ублюдок, средь бела дня похитил Сеню, которому всего четыре года. И имеет наглость требовать с меня триста тысяч через час. Вы считаете его нормальным? Сейчас вы возьмёте триста тысяч и поедете со мной. Ваши деньги останутся при вас, но я хочу, чтобы вы сами увидели результаты своего воспитания.

– Хорошо. Почему триста тысяч?

– Об этом спросите его самого. У меня одно условие – не мешайте мне.