Дневник Элизабет Грегори

Свой я утопил вчера где-то у берегов западных островов и так и не нашел.

Кузнец был не в настроение, но я всегда имел запасной вариант. Аня, молоденькая секретарша, всегда могла отыскать ненужный пропуск. Тем более, что я беру его часа на три, не больше.

Выслушав выговор от Кузнеца на тему того что я безответственный, что когда-нибудь я допрыгаюсь и меня разжалуют, и что он вообще еще подумает, выдавать ли мне новый пропуск, я со спокойной душой отправился к Ане и уже через минуту у меня в кармане лежала карточка с мерцающей надписью: «Только для сотрудников ОПМЛ[1 - ОПМЛ – Организация Пилотов Межпространственной Линии]»

Эля сидела в холле на диванчике и задумчиво смотрела в пустой блокнот.

– Я тут подумала, что мне писать в моей части работы? «Сегодня мы отправились на трамвае, который идет по рельсам в открытом космосе на планету «Гелиос-989…». Так да? Знаешь, это из разряда: «Вот она и пришла – моя шиза».

Я засмеялся:

– Ну напиши: «Этот дурак Березин, круглыми сутками играет в приставку и ничего ему больше в этой жизни не интересно!».

– Теперь уже нет, – еле слышно сказала Эля.

База была почти пустой. У многих сегодня не было рейсов, кто-то улетел на задания, а некоторые, например, как я, просто летали в свое удовольствие.

Почти все классические СКМ-ки[2 - СКМ-ки – Скоростные Космические Корабли.] были на местах. Ключи от своей машины я, слава Богу, не потерял.

Здесь все было по-другому.

Кто-то, обычно это были взрослые, просто возили туристов и местных жителей. Для этого существовали специальные корабли, рассчитанные человек на сто. Некоторые летали на тяжеловесных грузовых судах, а мы юные летчики, взбалмошные подростки испытывали новые СКМ-ки или, как любил ворчать Кузнец – свою судьбу.

Эля с интересом разглядывала легкие, новенькие модели СКМ-ок. Маленькие скоростные корабли больше походили на спортивные самолеты нежели на ракеты.

Вот оно счастье! Ощущать дрожь мотора покорной СКМ-ки! Медленно до упора давлю на газ, корабль, который уже выехал из ангара, радостно дрожит, в предвкушении полета (ну да, я о нем говорю, как о живом) и стремительно отрывается в небо, распарывая ткань миров.

Я выхожу на обычную для себя скорость.