Территория насилия

Тут он обернулся и посмотрел на меня. Я стояла бледная как мел.

– Ой, прости, – сказал он смущенно. – Я со своими медицинскими лекциями. Не нужно было этого говорить.

– Да, ничего, – сказала я, – все именно так и было. Когда мама была при смерти, папа запирал нас с Кирой на кухне, зажигал ароматические свечи и затыкал все щели под дверями тряпкой. И строго-настрого запрещал высовываться. Сам за ней ухаживал. Но он не заразился. Он умер от инфаркта вскоре после смерти мамы. А с бабушкой и дедушкой мы связь потеряли еще в самом начале локдаунов.

– Скорей всего, – согласился Дмитрий. – Хотя, может и выжили. У тебя генетическая комбинация уникальная. А ведь это их гены. Где они жили?

– В Березняках. Они там дом купили, когда на пенсию вышли.

– Тогда, наверняка погибли и без гнилушки. В подмосковных деревнях там такое творилось, когда все полетело к чертям.

– Ладно, – сказал Дмитрий, – Вот тебе чистая постель, ложись, давай, хватит полуночничать.

– Я не хочу, – пробормотала я. – Я тупо боюсь.

– Не выдумывай, если не хочешь на курс снотворных нарваться, – одними губами прошептал Дмитрий. – Я, конечно, тебя не сдам, но ведь кроме меня других полно.

У меня задрожали губы, глаза налились слезами.

– Ой, только не начинай! Пойдем, что ли по коридору пройдемся, может, тогда угомонишься.

Мы вышли в коридор. Место это было весьма унылое: белый пол, белые стены, бесчисленные запертые белые двери (что там за ними – я не знала), неприятный яркий свет флуоресцентных ламп.

Он чуть приобнимал меня, чтобы я не упала, а внутри у меня все вибрировало и тряслось. И это явно было не последствие сна. Со мной происходило что-то невероятное, никогда раньше я не испытывала сексуального возбуждения и кажется, это было именно оно.

Я понимала только одно: хочу испытывать это еще и еще. И только рядом с ним я могу что-то подобное чувствовать.

Да, такое даже психологу не расскажешь… Ни сестре, ни кому-то еще из персонала. Единственная подруга, с которой я могла бы потрещать на эту тему, моя соседка Нина, никогда больше не сможет поговорить со мной.

Мы прошли мимо нескольких дверей, наконец, он открыл одну из них, и мы очутились в какой-то комнате, похожей на кладовку.