Территория насилия

– Хотелось бы мне, чтобы этого не могло быть, – вздохнула я, – Но уж очень оно похоже на то, что есть.

Дмитрий взял меня за плечи.

– Тебя всю трясет, – с этими словами он провел ладонью по моей спине. Лицо его вдруг стало сосредоточенно-изумленным.

От его прикосновений меня словно прошибло током, а внизу живота закружились бабочки. Я уже не могла блокировать эти ощущения и мне хотелось их испытывать снова и снова.

Мне было жутко стыдно перед парнем, казалось, что он мог заметить мой конфуз, когда мы находимся рядом.

Но он вел себя как настоящий медик, и вроде бы, не реагировал на меня также, как и я на него. И это было немного досадно. Он чуть-чуть подвинул меня и стал внимательно ощупывать кровать.

– Вставай, – наконец сказал он. – Нужно сменить простыни. Похоже, и матрас тоже. Ты мокрая вся, как мышь. Нельзя спать в таком болоте, иначе что-нибудь еще гаже приснится.

Эти слова вызвали у меня настоящий приступ паники. Меня бросило в жар, я покраснела до корней волос, и меня затрясло еще больше.

– Я что, надула в постель? – в ужасе прошептала я.

– Нет, что ты! – заулыбался Дмитрий. – Это просто проливной ночной пот. Такое бывает у подростков, особенно, когда снятся кошмары. Ты же еще из подросткового возраста не выклевалась!

– Мне уже 19, – пробормотала я, – Будет…скоро…почти…

– А хоть бы даже и обдулась, – продолжал Дмитрий, – Так что с того? Я – медбрат. Я всякого навидался, и это моя работа – менять обдутые и обосратые простыни. Как говорил наш профессор, который преподавал нам курс гнойной хирургии: «Медицина, ребятушки, – это кровь и говно! А кому это неприятно, так тех вон из профессии!».

Славный был дядька, царство ему небесное! Так что ничего страшного, и незачем впадать в панику. Дуй, сколько влезет, вернее, сколько выльется! – и он тихо засмеялся.

Звук его смеха меня несколько успокоил. Я вылезла из мокрой постели и прошлась по комнате, шлепая по теплому полу босыми ногами.

– Иди, обмойся под душем, прежде чем менять ночнушку, – посоветовал Дмитрий, снимая с кровати насквозь пропитанные потом простыни.

– Надо же! Как ты только не растаяла вся, как Снегурочка! – бормотал он. – Одеяло тоже все промокло. Проще принести тебе все новое. Иди в душ, я сейчас вернусь. Рубашку тоже давай сюда, чтобы я все кулем унес.

Я сняла мокрую, липнущую к телу рубашку, свернула ее. Дмитрий тем временем уже скатал всю постель в огромный свиток.

– Клади ее сверху, – сказал он.