Сердце трона

С тех пор, когда я был здесь в последний раз, а это достаточно давно, ничего не изменилось. Те же серые стены и узкие, местами зашторенные окна, та же унылая обстановка, те же лица. В помещении темно и мрачно. С одних столов все так же веет унынием и безысходностью, а с других доносятся смешки и обрывки из серьезных и не очень разговоров. Все осталось прежним. Разве что сегодня вместо детей в черных галстуках гостей обслуживает сам хозяин заведения. Представляю, как он недоволен.

С утра мало людей, и я сразу замечаю среди посетителей палача.

Он полулежит на столе и отсутствующим взглядом смотрит на дно пустого стакана. Вид у него такой, будто он просидел на одном месте пару суток. Палач сильно пьян и не обращает на нас внимание, в отличие от всех остальных, которые отчего-то удивлены видеть меня с Айроном вместе.

– У бара, кажется, новый постоялец, – шепчет Айрон.

– Это ненадолго.

Лишившись должности, а значит и ранга, палач должен покинуть Дворец. В его возрасте и с его прошлым не начнешь жизнь сначала – здесь ли, за стенами ли, он сопьется и сгинет.

Тяжело на него смотреть. Ничтожный человек, но ведь кто знает, чего он натерпелся в юности, будучи прислужником. Времена были более жестокие. Хуже, чем при мне. Озлобленный и сломленный, он долгие годы возмещал свою боль на тех, кто слабее его, а на старости лет оказался один с грузом прошлого.

– Что будем? – спрашивает Айрон, когда мы садимся за стол в свободном углу зала.

– Я на службе.

Четвертый завет Ордена запрещает стражнику прикасаться к спиртному, находясь на посту.

Но дело не в этом, а в том, что я привык держать свою жизнь под контролем. Я боюсь под градусом потерять рассудок, показать всем настоящего себя, сболтнуть ненужное, излишне довериться.

– Я тебя понял, – говорит Айрон и заказывает что-то безалкогольное. – Но слушай, ты же секретарь королевы, а не рядовой слуга Ордена. Кому нарушать эти правила, если не тебе?

– Ну, в каком-нибудь идеальном мире их соблюдают не потому, что боятся наказания.

А потому что считают их разумными.

– И когда ты стал таким правильным? Говорят, в юности был тем еще сорванцом.

– Будь я умнее тогда, избежал бы многих ошибок. Зачем переть против системы…

– …если можно ее возглавить, – он улыбается. – Что ты и сделал.

– Я…

– Да не скромничай. Тебе многие завидуют.

– Тебе тоже. Чем, кстати, планируешь заняться?

Айрон уже полгода как закончил учебу и вернулся к отцу.