Сердце трона

Я никогда не видел ее растрепанной: ее платье всегда аккуратно выглажено, волосы собраны в низкий пучок, а сегодня они распущены и торчат из-под капюшона неуклюжими прядями. Ее лицо опухло от слез – это заметно даже в темноте.

Мне жаль Ларрэт. На ее плечи упала слишком тяжелая ноша. Не знаю, в силах ли я помочь ей. И уйти я не могу, не оставлять же ее на балконе в такую смутную ночь. Неловко, но приходится молча наблюдать в сторонке.

– И что теперь будет? – Ее голос едва слышен. – Я не справлюсь, не смогу. – Отрицательно качает головой.

 – Ну какая из меня королева? Я не готова. И я теперь совсем одна. Тебе, наверное… – она делает паузу, делает шаг навстречу и встает совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. – Тебе ведь знакомо, каково потерять всех, кого любишь?

– Да.

Она на пару секунд отрывает взгляд от звезд и смотрит на меня.

– Мы столько лет живем бок о бок, – говорит, – а я о тебе так мало знаю.

Дэмьен не запрещал нам общаться, но я знал, что ему это не понравится, и на всякий случай держался от госпожи подальше.

– Наверняка Вы много слышали обо мне, – отвечаю.

– Человека не узнаешь, пока он сам о себе не расскажет.

– По-моему, наоборот. Самого себя понять, а тем более объяснить другим, довольно-таки трудно. Со стороны виднее, что человек из себя представляет.

– Расскажи что-нибудь о себе, пожалуйста.

Самый странный вопрос на свете. Что значит рассказать о себе? Перечислить факты из биографии, выделить какие-то важные моменты, рассказать о своих интересах, о взглядах на мир? Я не знаю, что отвечать.

Я сбит с толку хотя бы потому, что мне впервые задают такой вопрос не в деловом ключе.

– Расскажи о своей сестре, – помогает она. Ее глаза, успевшие к этому моменту высохнуть, горят искренним, но не жадным интересом.

– Ее звали Мерт. – Это все, что я могу выговорить. Неужели мне больше нечего рассказать о самом близком человеке? – Мы родились в один день, – продолжаю спустя время. – Она выглядела точно так же, как я, прямо копия.

А так мы были совсем разные. Мерт хотела вернуться домой, к родителям, я – нет.

– Почему?

– Я знал, что нас нигде не ждут, а она верила в лучшее. Адресов и имен мы бы все равно не узнали, так что… Один раз мы, правда, попытались сбежать. Нам было по восемь лет.

Легко же я ей открылся. Я вроде как не собирался говорить на столь личные темы. Жизнь научила меня быть сдержанным в чувствах. Зачем их обнажать? Недругов они забавляют, а друзей – заставляют жалеть.