Алмаз для сестры

Мог бы и квартиру для таких мероприятий снять, – выругалась мысленно, проскакивая через ресепшен. Вошла в лифт. Двенадцатый этаж. Тридцать шестой номер. Магнитный замок.

«Я на месте.»

Отправила неизвестному абоненту сообщение, ожидая ответа.

«Зеленый.»

Пришел ответ, и дверь открыта.

«Ты гениальна.»

Поблагодарила за помощь, и тихонько толкнула дверь. Игнат долбил девушку прямо на барной стойке. Бедненький, до кровати не дотянул, – злорадствовала Нинэль, желая грохнуть не только ее, но и его. Ему вообще повезло, что любит больше, чем желает остаться без него.

Тихонько обошла парочку. Игнат заметил ее, чертыхнулся. Но прерывать акт не стал. Нинэль села напротив, сложив руки на груди.

– Вы не против, если я понаблюдаю? – обратилась к полуголой девице, уничтожая взглядом Игната.

– Мне не жалко, – усмехнулась она.

Нинэль посмотрела в злые глаза Игната, и с ехидным оскалом, прошептала:

– Продолжай, только смотри на меня. Раньше, ты только представлял, а сейчас можешь видеть.

Зарычал, и не самым нежным способом, откровенно трахал шмару. Злился, что следила за ним. Злился, что вмешивается в его жизнь, не понимая, что охреневший «слегка». Девица громко стонала, иногда кричала, хватаясь за его мощные плечи. Вот только секс сейчас, происходил между двумя, которые глаз друг с друга не сводили.

Когда он закончил, выпроводил женщину, уселся напротив Нинэль, пронзая яростным взглядом.

– Ну и? – усмехнулся, вот только вина за этот поступок, уже проскальзывала во всех его действиях.

– Всегда думаешь обо мне, когда трахаешь их? – с горьким смешком обратилась к Игнату, закинув ногу на ногу.

– Всегда, – прошипел недовольно. Как она вообще нашла его? И зачем?

– А что мешает, трахать меня? – злостно фырчала, пронзая взглядом, наполненным болью.

– Чего ты добиваешься? – выкрикнул он, не желая сейчас вообще говорить. Это было ужасно. После такого, она точно должна возненавидеть его. Именно этого и добивался, тогда от чего так паршиво внутри?

Девушка задумалась.

А собственно, и правда, чего? Ехала она с явной целью, убить шалаву. Посмотрела на нее, и поняла, что она не причем. Ей заплатили, она раздвинула рогатки. А то, что произошло дальше, было сплошной импровизацией. Больно ли было? Конечно, просто Игнат и боль, это единое целое. Нинэль привыкла. Другого она и не испытывала никогда. Лишь иногда, получая от него просветы нежности, что помогают не падать, а идти по ровной дорожке.