Зараженная земля

А сейчас он уже давно стал серьезным и почти взрослым. После смерти своего брата близнеца и наших близких из Гимова, он почти замкнулся в себе. Ему было тяжело, хотя он не подавал виду, – и все же боль утраты постоянно отражалась в его огромных печальных глазах.

Мы взяли Таню за руки и побежали. Мы старались двигаться так, чтобы держаться подальше от людей.

За все это время Таня не проронила ни слова. Кажется, она была в каком-то коматозном состоянии. Обычно говорят, что дети быстрее оправляются от потрясений, но я боялась, как бы Танюшка наша не замкнулась на всю оставшуюся жизнь.

Мы остановились передохнуть, когда были уже у трассы. Мы планировали уехать далеко-далеко.

– Таня, все будет хорошо, милая, мы выживем, мы начнем все заново, – прошептала я.

Девочка что-то пробормотала еле слышно в ответ, не поднимая головы. По ее перепачканным щекам катились слезы.

– Что, Тань? Что ты бормочешь? – переспросил Ваня, осторожно стирая с лица девочки мокрые следы.

Таня опять что-то пробормотала, но, похоже, обращалась она не к Ваньке.

Я прислушалась. Таня шептала снова и снова, словно какую-то мантру или заклинание:

– Больше никогда… Больше не будет хорошо. Нииииикогда…

– Танюш… – Ванька прижал девочку к груди. – Мы тебя защитим. Мы теперь будем умнее, больше нас никто не сможет найти. Мы спрячемся так, что никто не причинит нам вреда!

Я закрыла глаза руками. Боже, как же было все хорошо еще совсем недавно! Все мы прятались в нашем доме в Подмосковье. Нам было страшно, но мы были вместе! Мы просто хотели жить и радоваться жизни!

Новостей из Гимов и Авдеевки не было уже давно.

Мы не знали, что там происходит. Там оставались Эрик и Макс. Мы были почти уверены, что их забрали в какую-нибудь полевую лабораторию и изучают, как лабораторных крыс. Еще бы, первые в истории ожившие мертвецы в руках ученых. Даже страшно думать, что они там с ними делают сейчас!

Мы не находили места от переживаний, но помочь им не было никакой возможности. Вся зона в радиусе десяти километров вокруг городка и поселка была объявлена зараженной.

Никакой связи, никакой возможности узнать, что там твориться.

Но все же нам удавалось кое-что узнавать. Мы, давно проснувшиеся, могли чувствовать друг друга, имели телепатическую связь и могли общаться. Конечно, это было совсем не то, что общение по видеосвязи. На большом расстоянии я могла только чувствовать то, что ощущает другой человек, но для этого мне приходилось долго и упорно сосредотачиваться.