Заставь меня

 – Ты даже в задницу до сих пор не даешь!

Он обиженно надулся. Я тоже была обижена: и его предложением, и тем, что он напомнил мне о том, что я вдвое старше его.

– Ладно, я подумаю, – вслух сказала я, лихорадочно соображая, какую причину можно будет использовать потом, чтобы не идти на этот вечер разврата.

Лицо Александра сразу же переменилось: он подошел ко мне и потыкал вставшим членом в мой живот. Горячий, твердый, гладкий, я почувствовала, как по ноге потекло содержимое моей вагины.

– Трахни меня, – взмолилась я, – Так хочу тебя, сил нет!

Он провел рукой между моими ногами и облизнул пальцы.

Наверняка, соседи уже привыкли к такому зрелищу, но когда я впускала в свое разгоряченное нутро, я меньше всего думала о чем-то другом, кроме моего любимого… А также о том, что сейчас мне будет так хорошо, как не могло бы быть нигде и ни с кем.

Александр прижал меня к окну и схватил рукой за шею. Я обожала эти моменты: умереть во время секса с ним – было моей тайной сексуальной фантазией.

Он сдавил мне горло, и, видя, как я ловлю ртом воздух, впился губами в мои губы. И тут же я кончила, а он резко извлек из меня член и облил мой живот спермой, которая сразу начала капать на пол.

Он подхватил меня на руки и отнес в постель. Я уже пришла в себя и хотела еще. Я хотела побольней. Он понял все без лишних слов и, открыв шкаф-купе, достал оттуда мою любимую красную плеть. Пара ударов по ягодицам, и я снова почувствовала, как набух мой клитор, в котором каждый из ударов отражался сродни фрикциям мужского члена.

– Еще сильней, – молила я, подставляя Александру зад и спину. Он шлепал меня, а я мастурбировала.

После он повалил меня на постель и снова вошел в меня глубоко и сильно, так, что в глазах потемнело. Я извивалась, чувствуя пульсацию на спине и ягодицах, и кончила спустя несколько минут, впившись ногтями в его плечи.

Рабыня для секс-вечеринки

На следующий день Александр снова заводит разговор о вечеринке.

Я уже забыла об этой проклятой тусовке, где я должна была стать главным экспонатом для развлечения, как о страшном сне, но вопрос вновь встает ребром. Александр не привык к отказам, и чем больше я сопротивляюсь, тем больше он начинает настаивать, кажется, его это только заводит.