В руках насильников. Попробуй выжить!

Тебе понравится! Обещаю, – подмигивает он мне и снова на лице проскальзывает эта страшная ухмылка… Меня охватывает озноб, он поднимает руки и показывает мне веревки. На этот раз, обычные, точно такие же, как и те, которыми меня связывал Сергей.

– Не рыпайся и все будет хорошо. Давай сюда руки! – приказывает он и я осторожно подаю ему свои руки, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Привязав мои руки к изголовью он проделывает то же самое и с ногами, приковав их намертво к ножкам кровати.

Наказание промежности

Снова и снова дыхание замирает во мне.

Он снова ковыляет в угол каюты и открывает дверцу встроенного шкафа. Достает оттуда ремень. Я снова напряглась всем телом. Сейчас будет пороть. Опять! Боже, когда же он прекратит это?!

– Твой бутончик такой нежный, но ты пришла ко мне не чистой, ты должна быть наказана! Я помогу тебе очиститься от греха и только после этого смогу наградить тебя и позволить быть со мной.

Он заносит руку и через миг, мою промежность окутывает страшнейшая боль. Мне показалось, что от удара у меня просто отбились все внутренности и мой клитор перестал существовать. Но это только так показалось на миг. Еще несколько мгновений и вся кровь мгновенно оказалась у моей промежности.

Сказать, что я дико кричу, ничего не сказать. Изо всех последних сил я мечусь и пытаюсь вырваться. Но веревки прочно держат мои руки. Старик стоит надо мной и мило улыбается.

Через долгие полминуты боль плавно перешла во что-то пульсирующее. Я уже могу терпеть это, но повторения точно такого же – мне совсем не хочется! Как же его остановить? Что ему пообещать? Как его убедить? Ничто не поможет мне! Я в ловушке!

– Твоя писюлька вызывает у меня желание разорвать тебя на миллион маленьких кусочков! Я так хочу тебя! Но я не могу себе позволить прикасаться к тебе! Ты слишком грязная для меня! Сколько мужчин у тебя было? Говори! – кричит он и снова замахивается ремнем.

Я даже не успеваю опомниться и новый удар прилетает в мою несчастную промежность. В глазах темнеет от боли, я дико кричу и ерзаю, пока пальцы старика оттягивают мои половые губы и ощупывают запретный для него плод.

Довольно хмыкнув, он несколько раз бьет меня ладонью по промежности, а затем снова замахивается ремнем. Одно мгновение и я снова кричу и извиваюсь.