В постели с дядей

Все что у меня есть в этой жизни, это программирование. Когда я занимаюсь любимым делом, я просто не вижу своей пустоты. Не ощущаю себя больной. Меня захватывает так, что я иногда забываю обо всем. Могу не есть и не спать несколько дней.

В эти дни я вешаю табличку на дверь, чтобы тетя не заходила ко мне. В периоды сильного стресса я начинаю кричать и швырять в нее вещи, поэтому она старается избегать общения со мной, присылая ко мне прислугу.

Из всей семьи я подпускаю к себе только дядю. Это брат моего покойного отца, он когда-то даже судился с моей тетей, сестрой матери, чтобы взять опеку надо мной.

Но в итоге, тетя победила. И я часто жалею о том, что бы было, если бы я осталась с дядей.

Именно он настоял, чтобы она разрешила мне пользоваться ноутом, который он мне подарил. В ее понимании, эта дьявольская штука не для детей. Она слишком консервативная. Мой дед оставил ей и моей матери крупное наследство, сеть гостиниц по всему миру, которые приносят ей огромные деньги.

Со смертью матери, она стала единственной наследницей всего.

А так как детей у нее быть не может, она и зациклилась на мне. В итоге ее забота довела меня до такого состояния, что при виде тетушки меня начинает трясти. И порой я ненавижу ее так сильно, что хочется выпрыгнуть в окно, лишь бы больше никогда не слышать и не видеть ее.

До восемнадцати лет она почти никуда не выпускала меня из дома опасаясь, что мне внезапно станет плохо. И мне действительно становиться плохо, когда я выхожу за пределы нашего поместья.

После нескольких панических атак и обмороков, я перестала делать попытки выбраться из дома.

Иногда мы сидели с ней вместе и вспоминали мою маму. Та сбежала с бродячим музыкантом, как только ей исполнилось шестнадцать. Отец объявил ее в розыск, и в итоге вышли на ее след только спустя два года. Она танцевала на улице за деньги, пока мой непутевый папаша играл на гитаре. Так они зарабатывали на жизнь.

Тетка рассказывала, что по ее мнению, мать испытывала колоссальные трудности, но из-за гордости не просила денег у отца.

Но я представляла ее всегда счастливой. Она танцевала и наслаждалась жизнью. Она была свободна!

Я ее прекрасно понимала. Все эти светские балы, которые устраивает моя семья время от времени – это сущий ад! Приезжают двоюродные и троюродные сестры и братья деда, а также родственники, которых можно обозначить фразой “седьмая вода на киселе”.