В постели с дядей

 – Ты решишь, что я сумасшедший, но я хочу поцеловать тебя…

– Что? – я удивленно смотрю на него, не понимая, чего от меня хочет этот извращенец?

– Прости. – он резко отпускает меня. – Давай выйдем на балкон, подышим свежим воздухом. У меня после виски голова не соображает совсем.

Мы выходим и закуриваем по сигарете. Давид стоит очень близко ко мне. Чувствую аромат его туалетной воды, даже несмотря на то, что вокруг меня витает сигаретный дым.

Взгляд утыкается в его шею. У нас ощутимая разница в росте.

Он долго смотрит на меня, а затем проводит пальцами по щеке. От этого наполненного нежностью жеста щемит сердце, еще хуже становится от того, что знаю, что это все мне не должно нравится. Это запрещенная для меня тема. У меня еще никогда не было близости с мужчинами и мне этого совсем не хотелось. Когда выживаешь на улице, о таких вещах нет времени заумываться.

Многие делали попытки намекнуть мне о том, что хотели бы чего-то большего, чем дружба. Я всегда пресекала даже попытки этих намеков. Почему же я позволяю ему делать это со мной? Замысловатая игра, которую ведем мы оба. Рано или поздно она закончится и, несмотря на ее исход, больше нас ничего не будет связывать. Пока я предаюсь своим внезапно грустным мыслям, Давид слегка наклоняется ко мне.

– Можно тебя поцеловать? – шепчет он, опаляя дыханием губы.

Не знаю, что на меня нашло, обычно я никого к себе не подпускаю, но Давид не вызывает у меня ни опасений, ни отвращения, и меня к нему безумно тянет.

Не раздумывая ни секунды, осторожно касаюсь его губ, пробуя на вкус свой первый поцелуй, а затем припадаю к его губам, встаю на цыпочки и обвиваю руками его шею.

Мужчина явно не ожидал от меня такого, он нервно дрожит, обняв меня за талию и прижав к себе. А затем я почувствовала его стояк, упирающейся мне в живот.

Сладость поцелуя моментально сменяется на горечь досады и обиды, что блин такое мы вытворяем? Что я делаю?! Это надо срочно прекратить!

Кусаю Давида за губу, но он не отпускает, продолжая целовать.

Поцелуй получается страстный сверх меры, но только я знаю, что к желанию он не имеет никакого отношения.