Охота за чужой болью

Он тяжело дышал ей в затылок от избытка эмоций. Его спина становилась мокрой от выступившего пота.

Он, уже не имея сил себя сдерживать, проник рукой между её ног и стал ласкать это желанное место на женском теле. Он касался то настойчиво, то едва ощутимо, лаская половые губы пальцами.

Ангелина наслаждалась этими приятными ощущениями и, одновременно, противилась его ласкам. А ему хотелось ласкать её дальше, касаясь дальней дырочки её тела. Он не мог больше сдерживать себя, раздвинул пальцами такую желанную цель и вонзил в неё свой возбуждённый член глубоко и стремительно.

Она схватила его за руку обеими руками и медленно, но уверенно стала убирать его себя, чтобы в то же время не причинить боль самой себе. В тот же момент, как он вышел из её заднего прохода, Ангелина резко посмотрела на него неодобрительным взглядом.

– Милый, ну я же просила! Не делать так! Ты причиняешь мне боль!

– Малыш, я не могу сдерживать себя, ты же знаешь, как ты сводишь меня с ума!

Ангелина мирилась с его излишним вниманием к ее заднему проходу, но иногда он вел себя настолько бесцеремонно, что воскресал в ее памяти хорошие моменты из прошлого.

Она снова посмотрела на него каким-то злобным и испепеляющим взглядом и сразу же снова ее лицо стало излучать тепло и любовь. На секунду он растерялся, но тут же он сгруппировался как охотник, готовый броситься на свою добычу.

– Иди ко мне, моя дикая кошка! – воскликнул Давид тяжело дыша. Ангелина была в напряжении, готовясь уже обороняться от него. Они смотрели друг другу прямо в глаза пронзительно и резко несколько мгновений.

Ангелина резко развернулась, приняв решение прервать эти любовные игры, так как понимала, что ей не справиться с ним, он снова сейчас сделает ей больно.

Но, как дикий зверь, Давид моментально набросился на нее, придавив своим весом.

Давид был сильным, но не таким выносливым как Ангелина и, уже теряя силы он обхватил ее тело руками и ногами, навалившись всем своим телом на свою желанную женщину.

Ангелина чувствовала себя уставшей, обессиленной и совершенно беспомощной перед ним. Она сдалась ему.