Эскортница поневоле

Эскортница поневоле

Лили Рокс

Только находясь в рабстве элитного мужского клуба, я познала весь спектр человеческой жестокости и безразличия к чужому страданию. Меня заставляли делать такие вещи, о которых стыдно даже рассказывать. Меня ломали, жестоко ломали, и когда я уже решилась на отчаянный шаг, мелькнула надежда на спасение. Мне удалось сбежать из этого ада, но за то время, что я находилась в качестве эскортницы поневоле, я многое переосмыслила. От плена я избавилась, но теперь добровольно работаю на серьезных людей в качестве агента под прикрытием.

Лили Рокс

Эскортница поневоле

Мой первый клиент

Что произошло на самом деле, мне так и не удалось понять. Нас поймали. Мне и Диане не удалось сбежать. Было страшно, очень страшно. Когда нас отвели в этот ужасный подвал, а потом вдобавок еще и разделили, мне казалось, что это конец.

Меня связали и оставили в сыром помещении, где с потолка капала вода, а в стенах скреблись крысы или кто похуже. Странно было осознавать, что вот-вот настанет конец всему, и больше я никогда не увижу ни солнца, ни моря, ни маму, ни секса…

Моя бедная мамочка, она, наверное, с ума сошла из-за беспокойства обо мне. Прошло уже несколько месяцев, как я очутилась в том адском месте. Что она себе напридумывала?

Поначалу я много плакала, потом еще долго пребывала в состоянии шока и дезориентации, а затем по понемногу начала свыкаться со своим положением.

Помню моего первого «гостя», так они их называли, мои хозяева. Хотя какие они «гости»? Самые настоящие клиенты, а я самая настоящая шлюха. Так вот мой первый клиент был таким толстым и сальным, что я готова была провалиться сквозь землю, но он был какой-то шишкой в высших кругах бизнеса в этой стране и мне не посчастливилось приглянуться ему.

Я и раньше замечала на себе восхищенные взгляды парней, моя фигурка была вполне себе аппетитной и филейная часть вызывала восхищение и слюни у этих озабоченных извращенцев, которые только и думают о сексе.

Как я уже сказала, я приглянулась этому толстому борову и через несколько минут мы уединились в отдельной комнате. Он уселся на стул и смотрел на меня, а я на него, и внутри меня все больше росло отвращение к этому…, мужчиной назвать его было трудно, к этой особи мужского пола.