Эскортница поневоле

Сейчас же, когда я стала эскортницей по доброй воле, его грязные словечки заводят меня и добавляют больше страсти к моему состоянию.

Я заметила, что его красный от напряжения член уже жаждет войти в меня, а я и сама сгорала от нетерпения. От страсти я забыла обо всем. Были только я и он. Весь остальной мир словно провалился сквозь землю… Фонтан эмоций струился сквозь меня.

В этот момент мне было так хорошо и свободно. Я просто плыла в танце и наслаждалась приятными ощущениями. Одно ловкое движение, и я уже скачу на нем, оседлав, как жеребца.

Мы двигаемся в такт друг другу, я ощущаю его подрагивающую от напряжения плоть в себе и вгоняю себя в экстаз. Дикая скачка продолжается, и тут он не выдерживает и я ощущаю, как он готовиться выстрелить в меня своим семенем.

Я чувствовала, как внутри меня трепещет его ствол, готовый взорваться, и я сама была готова разлететься с ним на тысячи кусочков, разрываемая эмоциями, которые переполняли изнутри.

Теряя контроль

Почувствовав этот напор, я прижалась к его груди, наслаждаясь тем, как его сперма начинает выстреливать и растекается внутри меня.

Нам надо было немного отдохнуть. Я так и не успела кончить, но я не особо переживала по этому поводу. Знала, что скоро мы продолжим. Альфреду просто нужно восстановить силы, а мне – привести себя в порядок. Так что, я заскочила по быстрому в душ, а он остался лежать, покуривая свой айкос, распространяя по комнате сладкий запах земляники.

Я вернулась в комнату и предложила сделать ему расслабляющий массаж, на что Альфред с радостью согласился.

Немного увлекшись я сама не заметила, как от обычного массажа перешла к эротическому и использовала не только руки, но и свою грудь. От этого он завелся и его член уже стоял по стойке смирно.

Я со все нарастающим азартом ласкала пенис, обсасывала его головку, скользила языком по крайней плоти, играла с его уздечкой и старалась взять пульсирующий орган как можно глубже себе в рот, пока он не заполнил его так, что у меня сбилось дыхание, а языком я могла двигать с большим трудом.

Казалось, что член просто тонул в моем бездонном горле, проваливаясь все глубже, а мой теплый и мягкий язык продолжал вытворять такие вещи, что иногда я его практически не ощущала.

Головка была гладкой и немного горьковатой от постоянно выделяющейся из нее смазки.