Медсестра для десантника

Девчонка кивает и идет в сторону магазина.

– Эй! Ты куда! У меня заначку возьми! – Серж протягивает ей вслед стольник, но незнакомка не оглядывается.

* * *

Этот год был одним из худших.

Пенсию за январь принесли прямо накануне праздников. Поэтому, ни пенсии, ни последующих двух недель новогоднего праздника Серж не смог бы уже вспомнить.

Февраль встретил морозами и сильным недотрахом. Секса хотелось безбожно, так сильно, что ехала крыша, поэтому он решил положить большой и толстый на долг за свет и на то, что в холодильнике мышь повесилась и, как только закрылась дверь за почтальоншей, которая принесла пенсию, он заказал по телефону Людмилу.

Он ничего не испытывал к этой потасканной красотке. Эта зараза никогда не давала ему бесплатно, а когда они трахались в третий раз, он заметил, как она с брезгливостью смотрит украдкой на его культи. Ему не понравилась, как она морщит нос, словно боится их.

Но кроме этой стервы остальные все были заняты. Людмила честно отработала положенный час, накурила на кухне, потрепала Сержа по голове и свалила в небытие.

В марте Серж потратил все на оплаты счетов и лекарств. Также он получил звонок из собеса: настала его очередь на поездку в санаторий.

Бесплатные путевки выдавали таким, как он, нечасто. Примерно одни раз в два года и, как правило, на не самый популярный месяц для отдыха – март или ноябрь.

На это время подбирался специфический контингент, все виды социальщиков. Калеки, старики, мамочки с детьми-инвалидами.

На него положила глаз одна сорокалетняя женщина, приехавшая с ребенком-инвалидом и при каждой возможности она ласкалась с Сержем в потайных местах, где придется.

Она гладила его и жалела, прыгала на его коленках, а еще дико потела и громко кончала, а еще задаривала его конфетами, которые дарили детям, но по каким-то причинам ее ребенку есть их было нельзя.

Эти конфеты Серж тоже не ел, отвез потом их Марату – для его деток. А потом он полгода жил в ожидании звонка от своей подруги сердца, но – только она так и не позвонила.

За столько лет многое изменилось. Теперь ему хотелось женского тепла. Просто ласки, чтобы женщина позволяла себя гладить и тискать. По-сути, он так мало просит от жизни, но только ему теперь и этого не дают. Видимо, он исчерпал лимит положенного счастья.