Коронавирус

Даже автомат с игрушками мог рассказать о многом, что тут происходило, пока мы сидели в заточении. Казалось бы, кому могли понадобиться игрушки, когда на кону стоит жизнь? Но их тоже вытащили из автомата…

Магазин явно был популярным местом, тут вынесли всё, что только можно было. Мне сразу стало понятно, что тут ловить нечего, но мужчины стали быстро обшаривать помещения и нашли склад.

– Я же говорил, что склад не тронули! – восторженно заголосил один из мародёров. – Тут сразу видно, работали одиночки. Брали то, что сверху, а капнуть глубже мозгов не хватило!

– Серый, Валик, Крендель! – набираем продуктовые корзины и валим, надо до темна успеть! Если партизаны увидят, то лишимся добычи! Надо успеть проскочить! Уходим в рассыпуху! Серый, бери машину и девчонок, если что, вы смахиваете на счастливое семейство!

Для меня были непонятны их слова.

Он считал их поступки подлыми, потому что сами они не хотели искать. Отсиживались и ждали, чтобы отнять у других.

Перспектива ехать с Серым в одной машине, без Альфы, меня не привлекала, но выбора не было. Мы с сестренкой сели на заднее сидение и ждали, пока мужчины прятали найденную провизию так, чтобы при обыске машины невозможно было ничего найти.

Они долго пытались запихать как можно больше еды, но в итоге договорились, что придётся делать несколько ходок.

За остальным они планировали приезжать в течение несколько дней, оставив одного из мужчин дежурить в засаде, охраняя тайник.

Я снова и снова пыталась взять себя в руки, чтобы успокоиться. Мне нужно было до конца понять, что ничего уже не будет как прежде, но я не могла. Мне всё ещё казалось это каким-то страшным сном.

Моя жизнь превратилась в ад, но я тогда ещё не знала, что может быть что-то ещё более ужаснее… И это началось сразу же, как только автомобиль отъехал в сторону области.

Серый оказался гораздо ужаснее, чем я предполагала. Если бы я тогда знала, что он задумал, то ни за что бы не села в его проклятый автомобиль!

– Как настроение, шлюшки? – улыбнулся он и подмигнул мне в зеркало.

Мне хотелось возразить ему, наорать, в конце концов! Какого лешего он позволяет себе так обращаться к нам? Но что-то внутри подсказало, что лучше промолчать сейчас.

Я опустила голову и прижала Иришку к себе.