Девственницы для пыток

Если не будешь есть, тебя насильно будут кормить. Поверь, единственный выход, это умереть.

– Ага, и при этом я не могу себя убить! – Юля посмотрела на Варю с отчаянием.

– Ты можешь спровоцировать какого-нибудь клиента, чтобы он убил тебя. Тут все клиенты извращенцы долбанутые. Ненавидят женщин так сильно, что им сложно сдерживаться.

– Ага, это твой план? – спросила Юля и удивленно посмотрела на Варю.

– Да, я планирую это сделать.

– А ты не боишься, что нас услышат? Ты же говорила, за нами наблюдают.

– Они не слушают нас, я так думаю. Только смотрят за каждым шагом. А если и слышат, то вряд ли соображают. Эти женщины… Их так долго били и насиловали, а также резали и уродовали, они почти не живые. И у них, вроде бы, вживлен чип, который блокирует любую мозговую активность. Они просто исполнители для черной работы. Так что, даже если они нас слышат, они вряд ли додумаются поднять тревогу и вызвать охранников. Мы ведь просто разговариваем. – улыбнулась Варя.

– Все равно я не хочу умирать.

Последующие две недели девушки много общались. Их никто не трогал. Периодически их навещал доктор и записывал данные в свой блокнотик, а потом Варю куда-то увели. Юля осталась одна и от отчаяния готова была лезть на стену.

***

Павел работал в поте лица. У него были назначены важные переговоры на сегодняшний вечер и он готовил речь. Перед ним стояла ответственная задача по чипированию одной из стран Африки, и от сегодняшнего вечера зависело очень многое.

В этом мире все еще оставались страны, не разделяющие интересов Павла по миро управлению. Перед новым Вождем стояло много задач, и его порой напрягало то, что его верные подданные не могут сделать за него абсолютно все. Ему всегда нужно все контролировать, а это отвлекает его от милых увлечений, доставляющих ему истинное наслаждение.

Павел творил. Как настоящий скульптор, он постоянно пытался создать идеальную куколку. Искал новые идеи, радовался как ребенок, когда выходило именно то, чего он хотел.

В его воспоминаниях было много приятных моментов, заставляющих его улыбнуться, но ничто уже его так не вдохновляло, как его первое изнасилование.