Девочка для бандита

– Я возьму ее, – его слова прозвучали, как приговор. Я подняла голову, впиваясь в него взглядом. Страх начал понемногу отступать. Пришло раздражение, что со мной обращаются, как с товаром, – Но через неделю я вернусь за оставшейся суммой.

Шейх рассыпался в благодарностях. Он практически обоготворил этого человека, разве что только руку его не поцеловал.

Долгое время на меня никто не обращал внимания. Я стояла, словно еще одна золотая ваза, предназначенная для украшения. Я не понимала, что может быть хуже: остаться у эмира или уехать с этим господином? Наверно, и то, и другое не сулило ничего хорошего.

– Переоденьте ее, – приказал мужчина в черном костюме. Он снова удостоил меня своим взглядом, – Семья не поймет, если я привезу наложницу.

– Я свободная женщина! – не выдержала я, и русская речь слетела с моих губ прямо к ушам «господина Шервуда».

Уметь держать свои эмоции под контролем – это очень хорошее качество, которым я, к сожалению, не обладала. А несдержанность может сыграть против тебя злую шутку, особенно, когда твой собеседник знает язык, на котором ты говоришь.

После встречи с шейхом и его гостем, две девушки отвели меня в комнату и дали новую одежду. Причем нормальную одежду! Не платье в пол, которое больше напоминает мешок для картошки, а вполне себе приличные джинсы и рубашку.

В этот момент в моей душе даже поселилась надежда, что меня сейчас отпустят. Но она сразу иссякла, когда два головореза подхватили меня под локти и почти швырнули в черную массивную машину.

– Что вы делаете, ублюдки?! Отпустите меня! – начала кричать я, но под рев мотора мои крики никто не услышал или просто не обратил внимания.

Загадочного господина Шервуда в этой машине не было, но я была уверена, что эти люди его подчиненные.

Я пыталась с ними заговорить на арабском – ноль реакции. На русском и английском – аналогично. Абсолютно никакой реакции, словно я не больше, чем радио на заднем плане.

Когда прошло около часа, я замолчала.

Но по крайней мере, эти люди не стали меня усыплять или завязывать глаза. Видимо, их не волновало, вижу ли я, куда мы едем.