Предчувствие

– Я слышала, что такое бывает… – Камилла запнулась. – У моих родителей так было. Папа не нашёл свою родственную душу и решил, что та умерла. Потом женился на маме, а предназначенная объявилась, когда мне было восемь. Он просто не принял её. – Лёгкое пожатие плечами, словно она старалась согнать накативший озноб. – Та девушка очень страдала, приходила к нам и плакала, говорила, что постоянно видит маму и меня перед глазами, что больше так не может.

Мила смотрела куда-то сквозь неё, вдаль, и в глазах её угадывалась такая печаль, что Мие в пору вешаться от осознания всей глубины проблемы.

Лучше бы она никогда не спрашивала, лучше бы она не знала.

– А папа ничего не чувствовал, сколько бы его не спрашивали, – продолжила Мила совсем тихо. – Мы даже узнали только через год, что та девушка умерла.

– Как? – В горле пересохло, и голос вышел похожим на карканье ворон.

– Избавилась от метки.

Мия только кивнула и продолжила идти вперёд. По позвоночнику вверх, перебирая мерзкими лапками, пробирался страх, лип к телу и проникал под кожу, оседая на внутренностях, заставляя их сжаться.

Нет, ей совершенно точно не следовало это знать.

– Мия? – Окликнула её подруга, догнала и опустила ладонь на плечо. – Ты думаешь, что от тебя отказались?

– А я могу сделать то же самое? – Встречный вопрос, хотя она уже догадывалась каким будет ответ.

– Это работает только в том случае, если эмоциональная связь не закрепилась. – И уже со знакомым сожалением раздалось чёткое: – Мне жаль.

Больше ей ничего не нужно было знать.

Она обречена. От этого не избавиться. Теперь до конца жизни терпеть видения неразборчивого в связях Владислава. Терпеть и сходить с ума от раздирающей душу боли. Мия понимала, что, если бы тот не стал сразу же спать с другой женщиной прямо в день её рождения, этого всего можно было бы избежать. Они могли поговорить, обсудить, что им это не нужно и разорвать связь обоюдно, но теперь слишком поздно. Всё решили за неё.

На уровень с её возвышенной, дарованной самими небесами любовью, поднялся новый виток – стебель, покрытый свинцовыми шипами.

И имя ещё не раскрывшемуся бутону на витке – ненависть.

Вместо дома Мия, с твёрдым намерением всё исправить, направилась в совершенно другое место. Она пошла к Владиславу, не ожидая подставы. Когда того не оказалось дома, Мия уже приготовилась к очередному марафону в своём подсознании и новой порции боли. Но этого не произошло ни вечером, ни ночью, ни утром, а на тренировку Влад и вовсе не пришёл.