Мелочи сыска

Иначе сам знаешь, что будет.

Гуров смущенно почесал затылок.

– Наш разговор приобретает какой-то мистический характер, – заметил он. – Ты заставляешь меня давать совершенно иррациональные обещания, а вдобавок угрожаешь чем-то неведомым, утверждая, будто мне известно, что это будет такое. Но, дорогая, я не пророк и не умею предсказывать будущее!

– В таком случае, я предскажу, – решительно парировала Мария. – Будущее твое будет безрадостным. Если ты не выполнишь моей просьбы, в которой я, кстати, не нахожу абсолютно ничего иррационального… Однако я уже опаздываю! И все потому, что ты втягиваешь меня в бесплодную дискуссию…

– Я домчу тебя в одну минуту, мое сокровище! – добродушно сказал Гуров.

Минут через пять уверенной рукой он уже вел свой «Пежо» по московским улицам. Солнце клонилось к западу и почти скрылось за силуэтами высотных зданий. Но его лучи то и дело предательски выстреливали из-за какой-нибудь стены или сквозь листву в парках, и этот остывающий, но все еще ослепительный красноватый отблеск заставлял Гурова болезненно жмуриться.

Мария на шалости солнца не реагировала. Она уже вся ушла в себя, закрылась, и даже что-то незнакомое, почти чужое появилось сейчас в ее чертах. Гурова это, впрочем, нисколько не смущало, а даже, пожалуй, волновало и притягивало еще больше, словно прекрасная женщина в его машине была лишь случайной попутчицей и им обоим еще только предстояло пройти весь сладостный путь взаимного узнавания, надежд и встреч.

Гуров не уставал восхищаться своей женой – тому, как гармонично сочетались в этой удивительной женщине такие исключительные качества, как талант, ум и красота. И еще про себя он всегда удивлялся, почему повезло именно ему, и за какие такие заслуги судьба послала ему счастье на закате дней. Наедине с самим собой Гуров вовсе не стеснялся выражаться высокопарно.

Однако, если бы ему вдруг пришлось озвучить свои мысли, он выразился бы по этому поводу предельно энергично и кратко. «Дуракам счастье!» – сказал бы он. И, пожалуй, был бы не прав – несмотря на возраст, полковник Гуров оставался импозантным мужчиной, а седина на висках только придавала ему особенный шарм. Его высокая фигура, широкие плечи и уверенная осанка до сих пор производили неизгладимое впечатление на прекрасную половину человечества.