Мелочи сыска

– Меня интересует, почему только сегодня? – железным голосом произнесла Анастасия Петровна, открывая дверь в подъезд.

– Ну, скажем, потому, что мы с коллегой только сегодня приступили к делу, – объяснил Гуров. – По особому распоряжению. Такой ответ вас устроит?

– Долго раскачиваетесь, – заключила Анастасия Петровна и королевским шагом проследовала в открывшуюся дверь.

За ее спиной Крячко изобразил на лице паническую гримасу и с преувеличенным почтением, на цыпочках двинулся вслед за женщиной. Гуров незаметно показал ему кулак и оттеснил в сторону.

– Когда вы последний раз были в квартире своего отца, Анастасия Петровна? – спросил он. – Не припоминаете?

– Отчего же? – резко возразила женщина. – Отлично помню. Я была там позавчера. Между тремя и четырьмя часами пополудни. Полила цветы, прибрала немного. Мой отец обожает всякие экзотические растения. Правда, заботу о них частенько сваливает на других людей, которые подобной страсти не испытывают. Но это уже издержки его беспокойной профессии.

Приходится смиряться. Я слишком уважаю своего отца и готова терпеть некоторые неудобства.

«Наверное, папаша подбрасывает тебе приличные суммы – время от времени, – так и вертелось на беспокойном языке у Крячко. – Или привозит из дальних стран что-нибудь экзотическое… В противном случае ты бы просто промолчала о своих жертвах. Зачем объяснять посторонним, как ты уважаешь собственного отца?»

Произнести эти слова вслух не было никакой возможности, и поэтому Стас ограничился тем, что задал вопрос:

– Простите, вы сказали, заботу о своих растениях ваш отец поручает другим людям? Выходит, не вы одна присматриваете за квартирой? Здесь бывает кто-то еще?

Они уже вошли в лифт.

Анастасия Петровна даже в замкнутой пластиковой кабине держалась с неподражаемым достоинством. Вокруг нее словно существовала некая хрустальная оболочка, делавшая абсурдной всякую мысль о сближении. У Гурова даже возникло непроизвольное желание подвинуться в сторонку, чтобы неловким движением, не дай бог, не задеть эту драгоценную оболочку. Крячко, кажется, испытывал то же самое. Он был необычно смущен и переминался с ноги на ногу.

– Что вы сказали? – холодно спросила Анастасия Петровна. – Другие люди? Возможно, я некорректно выразилась. Просто я высказала вслух понятную только мне мысль. Разумеется, я не корректирую свои мысли в интересах оперативных работников – отсюда ваше недоумение. Под другими людьми я имею в виду моего брата и, конечно, свою маму.