Полночное небо

Лента замедлилась, остановилась.

– «Неутешительному», – буркнул Иванов, прибавив пару крепких словечек на русском.

Он попытался пригладить пальцами волосы, которые все еще топорщились после дня в невесомости. Салли не знала ни слова по-русски, но что имел в виду коллега, догадаться было несложно.

– Так или иначе, – продолжил Харпер, – я думаю, произошло глобальное бедствие. Все три телескопа Сети дальней космической связи, похоже, вышли из строя. Варианта тут два: либо перестала работать техника, либо люди, которые ее обслуживают.

Повисло молчание. Центрифуга вращалась вокруг своей оси, гудели системы жизнеобеспечения. Из зоны невесомости слышался скрип обшивки корабля.

– Возможно, – помолчав, предположила Салли, – причина в каком-то атмосферном явлении. Вроде радиочастотного загрязнения или геомагнитной бури. Но чтобы вызвать такие проблемы, буря должна быть чертовски сильной. Обычно они связаны со вспышками на Солнце и быстро проходят… Даже не знаю, все может быть.

Харпер задумался.

– Раньше случались бури такого масштаба?

– Геомагнитная буря? – Иванов возвел глаза к потолку. – Ты серьезно, Салливан? Да ни одна буря не будет длиться так долго!

– Не факт, – возразила Салли. – Однажды магнитная буря вырубила всю систему электроснабжения Канады. А в Техасе тогда видели северное сияние. И все-таки, да – еще ни одна буря не длилась так долго, как сейчас, и не влияла на оба полушария Земли. Возможно, произошел радиоактивный выброс.

Не заметив, как напряглись коллеги при упоминании ядерного оружия, Салли продолжила строить предположения, делая пометки в блокноте:

– Посмотрим правде в глаза: наше оборудование не отметило никаких изменений в электромагнитном поле Земли. Так что эта версия тоже мимо.

– Короче, нам звездец – и хрен его знает, почему, – подытожил Иванов.

Задев Салли плечом, он удалился в санузел и громко хлопнул дверью.

– А ведь он прав, – вздохнул Тэл, – если отбросить почти нулевую вероятность, что проблема – на корабле.

Тэл надавил пальцами на веки, как будто хотел поскорее очнуться от кошмарного сна. Сложно сказать, что огорчало его больше: печальная судьба родной планеты или правота Иванова.

Все молчали. Было слышно, как в уборной Иванов открыл, а потом захлопнул дверцу аптечки.