Красавица и чудовища

Не спрашивая, он купил мне варёную кукурузу, о которой я так мечтала, провёл меня короткими путями на трибуны, где мы с ним уже рука об руку смотрели танковый биатлон. Нам не требовалось выяснять что-то друг у друга, всё было понятно до предела. Мы сидели, наслаждались зрелищем, периодически комментируя это обрывками фраз, понятных нам, но совершенно недоступных для осознания окружающим нас людям. Основная часть фразы оставалась в наших головах и не требовала вербализации.

– Вот он!..

– Ага, сейчас, как…

– И-ех!

И всё в этом духе.

Так прошёл тот тёплый августовский день, который, как я уже говорила, не особо-то и изменил мою судьбу, так как я была готова к этому. Словно знала, что всё так и случится.

А затем он проводил меня до автобуса. Нас везли в кадетское училище в Москву, а ему надо было ехать в город, где он обучался на десантника. Но в транспорт со всеми вместе мы не сели. Предупредили кураторов, что доберёмся сами и двинули на электричке с полигона «Алабино» в Москву.

Если по пути мы и целовались, то мало и скромно. В основном, моя голова лежала у него на груди, и я рассказывала, какой у нас долбанутый лектор по юридическому праву. А он мне затем говорил, как на первом курсе его трое хотели зажать, чтобы «сбить гонор», но обломались, приобретя лишь ушибы разной степени тяжести. Одним словом, делились тем, что произошло с нами за то время, пока мы не виделись сто-двести лет.

Москва встречала нас радушно, как встречает всех: иллюминацией, приятной прохладой узких вечерних улочек, весёлыми музыкантами, подвыпившими, но доброжелательными встречными, потоком вечно спешащих такси на центральных проспектах и маленькими магазинчиками, невесть как выживающими тут.

К училищу мы подошли уже засветло. Я сильно устала, но прощаться не хотелось. Я не успела ещё пресытиться обществом моего кавалера. Взглянув в его глаза, я поняла, что он тоже ещё не готов проститься со мной.

– Поедем? – спросил он.

– Только вещи кое-какие соберу, – кивнула я. – И через четыре дня мне надо будет обязательно вернуться.

Он кивнул. Нам по-прежнему не нужны были слова, чтобы общаться и понимать друг друга.