Марионетки в ящике

Действительно, вчера здесь лежал зелёный ковёр, а сегодня какой-то бордово-коричневый. Почему она сразу не обратила внимания?

– Может, Доротея убрала старый ковёр, чтобы… почистить? – предположил Бен.

– От осколков собственной головы? – усмехнулся Куница.

– И обои переклеила, да? – Козетта ткнула пальцем в ближайшую стену. – Обои тоже другие! Узор не тот!

– Да зачем ей всё это нужно? – заволновался Ли.

– Ты спрашиваешь, зачем это нужно человекоподобной механической кукле, которая вчера разбилась, была закопана в землю, а сегодня явилась как ни в чём не бывало и кормит нас завтраком? – Куница тихо, неприятно рассмеялся.

 – Понятия не имею.

– Я вот что думаю, – Бен энергично потёр переносицу, – эта Доротея – настоящая. А разбили мы куклу.

Все переглянулись. Ободрённый Бен продолжил:

– Вы посмотрите на неё, она же точно живая, настоящая женщина! На ней нет никаких следов вчерашнего.

– «Та» Доротея тоже казалась живой и настоящей, – задумчиво ответил Куница. – Впрочем, всё может быть…

– Надо разрыть могилу, – сказала Козетта, – и посмотреть, лежит там Доротея или нет.

И снова тягостная пауза.

– Я туда не полезу! – заявил Ли.

– Отлично, – вздохнула Козетта, – я полезу.

И полезла. Правда, с лопатами управлялись Куница и Бен, а Козетта стояла рядом и напряжённо вглядывалась в чрево земли. Очень скоро показался край грязной простыни, и девушка протянула к нему дрожащую руку.

– Подожди, – одёрнул её Куница, – мы слегка расчистим.

Но Козетта боялась, что ей не хватит прыти на второй заход.

Стиснув зубы, она покрепче ухватила мокрую ткань и потянула на себя. Простыня поддалась неожиданно легко, даже слишком легко. Очень скоро девушка вытянула из ямы всё содержимое. Её сердце билось часто и неровно: она уже чувствовала, что тела экономки в самодельном мешке нет.

– Надо её развернуть, – глухо промолвил Куница. И, не дожидаясь помощи Козетты, сам принялся развязывать узлы.

В простыне лежало скомканное синее платье, какие-то нитки, деревяшки и пучки соломы.

И голова Доротеи со страшной пробоиной на виске. Улыбающаяся голова.

– С меня хватит, – объявила Козетта, – я ухожу отсюда. Я не буду ждать, когда вернётся этот Бодлер с десятью телегами. Я пришла сюда пешком и уйду пешком.

– Я с тобой! – тут же вызвался Бен.

– Мы все уйдём, – тихо сказал Куница, – нам нельзя здесь оставаться. Уходить надо прямо сейчас, чтобы успеть добраться до ближайшей деревни засветло. Все согласны?

Возражений не было.