Залёт под Новый год

Две тысячи миль и двенадцать часов полета туда, где мне вряд ли будут рады. И все ради шанса все наладить.

В аэропорту меня встретил папа. Весело размахивая ярким плакатом: «Добро пожаловать домой, Харпер!»

– Привет, пап.

– Наконец-то дома.

– Да.

Мы обнимались слишком долго, но этого явно недостаточно чтобы восполнить все за шесть лет.

– Мама ждет тебя дома, как и вся родня.

– О, прямо вся? Сегодня? Я надеялась на тихий вечер встречи с вами, а не вечеринку.

– Они не могли дождаться встречи с тобой.

– Конечно.

Натянуто улыбнулась и позволила ему взять мой багаж.

– Спасибо.

Как только мы сели в папин любимый минивэн, он включил радио, которое, как и в прошлом звучало любимым кантри. Три «Т» как он их звал: Тревис, Тернер и Твитти.

Мы улыбнулись друг другу и поехали домой.

Двигаясь медленно по улицам родного Бойсе к юго-восточной части города, я вспоминала, как росла здесь. То тут, то там, отыскивая в голове кусочки памяти и крепя их на огромный стенд под названием «Прошлое».

– Ничего не изменилось, не так ли? – заговорил со мной папа, впервые с момента нашей поездки.

– Так и есть. Все по-старому. Но меня не было всего шесть лет, пап.

– Для меня, старика, как шестьдесят.

– Не преувеличивай. Не такой ты и старик.

– Но я не молодею. И мне хотелось бы видеть свою дочь, немного чаще, – мне стало неловко и даже стыдно, но мы оба знали почему я не частый гость в родном доме.

– Ты прекрасно знаешь, что я старалась быть той, кто будет молчать и искать компромисс.

– Избегая семью?

– Пап, она душит собой и своей попыткой все сделать по-своему, забывая, что я проживаю свою жизнь, как этого желаю я сама.

– Она любит вас.

– Да, и это душит больше всего. Я такая какая есть и мне нравится Нью-Йорк.

– Но здесь твой родной дом и твоя родня.

– Это нечестно.

Я отвернулась от него не в силах больше спорить. Только не с ним.

– Просто постарайся быть мягче.

– Я именно та, кто старается делать хоть что-то в наших взаимоотношениях, отец. И ты это знаешь.

– Я между двух огней, Харпер.

– А я всегда с поджаренной задницей.

– Не выражайся.

– Мне тридцать.

– И ты по-прежнему моя дочь.

– Прости.

Стоило папе припарковать автомобиль я почувствовала, как сдавило легкие.

Может, все пройдет не так плохо? Все-таки прошло достаточно времени, чтобы смириться с моим выбором жизненного пути.