Она мне не нужна

Ему можно было верить, и я верила, всегда.

– Спасибо ему сказать хочу.

– Потом скажем все. Обязательно. А пока что я пойду вещи твои собирать. Мама сейчас приедет, дед ей звонил. Да и врачи. У нас на все два часа.

– Два часа, – эхом повторяет.

– Сама не могу поверить.

– Ой, а куда поеду, не знаешь?

– Я услышала его звонок, он говорил про Израиль.

– Нифига себе.

– Ага, погулять там не забудь, когда на ноги тебя поставят.

– Я тебе сувенир привезу.

– Ты главное возвращайся, крепко стоя на своих ногах, остальное неважно.

Хочу уже уйти, но она берет меня за руку.

– Спасибо тебе. Если бы не ты мы все давно бы сдались. Но ради тебя и держались.

– Вот еще.

– Нет, правда. Ты ведь все взяла в свои руки. Еще и беременная была.

– Так ну хватит. Сейчас пойду торт куплю. Чай попьем все вместе.

– Я не против, – улыбается наконец-то.

– Кокосовый? – задаю вопрос, зная, что только этот ей поднимет настроение окончательно.

– Ты же знаешь.

Забираю мою девочку с собой, дедушка уже гремит посудой на кухне, а я укладываю спать дочку, которая, кажется, поддалась настроению и не желает укладываться.

– Ну что такое, Катюш? Не хочешь пропустить отъезд тети, – целую ее в носик. – Ладно, мама тебе разрешает немножко погулять.

Кладу ее в кроватку, потому что она уже свободно вертится по дивану и легко может упасть с него. Оставляю ей резиновые игрушки, так как у нас стадия набухших десен и большого слюноотделения. А сама одевшись спешу за сладостями, сегодня можем и потратиться.

По дороге обратно сталкиваемся с мамой.

– Ой Алиса, у меня сердце из груди выскакивает, – восклицает и бросается на мою шею.

– Да я и сама поверить не могу.

– Ой только бы помогли Анечке. Я так волнуюсь за нее.

– Мам, все будет хорошо.

– Я верю, но так боюсь до ужаса. А ты чего, – смотрит на мой пакет.

– Ну не отпускать же ее, не попив всей семьей чай. Даже твоя внучка решила не ложиться спать.

– Эта хулиганка нам еще покажет, – беру маму под руку, и мы вместе идем к подъезду.

– И не говори.

Прощание выходит очень печальным и болезненным. Пока Аню бригада врачей перекладывала, ей было больно. Я все читала в ее глазах, но она не издала ни звука. Только челюсть была напряжена, а руки сжаты в кулаки.

Мама всхлипывала, потому что сдержать слезы ожидания было невозможно никому. Даже дедуля тайком вытирал глаза.

Врачи терпеливо ждали, стоя в стороне, а мы все обнимали и обнимали ее.

– Ну ладно, отпускай ма.