Измена. Борись за неё

А до этого студенческие годы, пара лет в детдоме, где мы ограничивались держанием за руки и прогулки вокруг строений интерната да посиделок в беседках. Скромные поцелуи уже в выпускном классе.

Никто в этом мире не знал меня как Паша. Не трогал душу, не любил сильней…

Когда ничего и никого не остается, это приносит бесконечную боль. Ты растешь в месте, где все что-то потеряли. Мы одно целое и становится не так одиноко на мгновение. Ты знаешь, что есть те, кто понимает это. Но не спасает от ярости, которая порой находит.

Ты злишься на весь мир, за то, что ты где-то там, а не рядом с мамой, при этом понимая все. И наступает облегчение, когда нежные руки воспитательницы спасают. Говорят, как бы, что все будет хорошо. Что если она и не мама, то все равно рядом, как может, как умеет. И ты сдаешься. Сердце устает болеть. Начинаешь улыбаться, благодарить.

Потом ты находишь кого-то очень близкого. Самого-самого. Сердце выбирает само, случай играет в вашу пользу и вот, ты уже влюблена. Ты уже не так одинока глубоко внутри.

Дорожишь, оберегаешь, отчаянно отдаешься каждому моменту, и все разбивается вмиг…

Сейчас не осталось ничего. Снова выжжена изнутри. Снова одна.

– Я звонила тебе, – врывается ураганом в тишину моего самобичевания голос Люды.

– Боже, – стону разочарованно, – я потеряла счет времени.

– Ты хоть ела?

– Вроде да, – сажусь на кровати и смотрю на подругу, которая выглядит уставшей после смены.

– Когда?

– Я не маленькая, Люд. Давай лучше я о тебе позабочусь?

– Ты? – киваю на ее изумленный вопрос.

 – Обо мне? – снова подтверждаю с улыбкой. – Кажется, я все же постарела, раз обо мне будут заботиться. Но я так устала, что даже не стану сопротивляться.

Я резво поднимаюсь. Отвожу ее в спальню, заставив переодеться в халат, а сама бегу в ванную и набираю керамическую красавицу до краев, со специальным молочком.

– М-м-м… Как пахнет. Что это?

– Эта вкуснятина для тебя. Выпрыгивай из своего халата и ныряй.

Она снимает с себя одежду и погружается в воду, закрыв глаза.

– Меня пугает то, насколько ты взбодрилась.

– Ну, это лучше, чем тухнуть в кровати весь день, проклиная мир и обвиняя его в несправедливости.

– Ага, оставишь на ночь? Мы еще поговорим, как только я смогу мыслить нормально.

– Только не засыпай. Я буду на кухне и пару раз приду тебя проверить.

– Все иди-и-и… – прогоняет меня блаженно вздыхая.

Улыбаюсь, когда ее губы расплываются в благодарности.