Дара. Наследие волчицы

– Не нужно от меня отрываться… – задыхаясь шепчет. – Никогда не отрывайся, это все, что я прошу.

– Мне кажется, у меня скоро гон.

– Раз уж я вспомнила теперь, что это такое, становится смешно, когда ты мне угрожал в своей машине.

– Я не угрожал.

– Хвастался.

– Ну, может, немного, – целую ее мягкие губы и спуская с себя штаны с трусами.

– Алан, – стонет, но пытается остановить, шире разводя свои бедра, приглашает.

– Что, девочка моя, – едва удается снять до колен одежду, потому что член касается ее влажной плоти.

– Мы в доме твоих родителей. Прекрати, прошу-у…

– Во-первых, мы очень тихо и нежно. Во-вторых, тут хорошая шумоизоляция. Поверь, это было первым, что сделали родители, построив дом. Все тут немаленькие дети. Знают аппетит волков.

– Тогда… постарайся очень тихо, – почти не дыша просит в ожидании меня.

– Обещаю, – на этом слове касаюсь ее бархатного лона и вхожу глубже, чувствуя, как она меня принимает полностью.

– Как хорошо, – притягивает ближе к себе и кусает шею, как это обычно делаю я.

О да, в ней просыпается аппетит. Я слышал, что самки беременные очень голодны. То, что нужно вечно желающему свою жену мужу-волку.

Принимаем вместе душ и переодевшись спускаемся вниз, где нас ждет вся семья. И я имею в виду, что родители Дары уже тоже на месте. Я их услышал, пока активно удовлетворял все желания моей волчицы.

– Мама, папа, – восклицает моя жена и бросается к ним с объятиями.

Все сидят в большой гостиной, так как тут диван, способный вместить больше народу, чем малая.

– Арон, – пожимаю ему руку и сажусь в кресло, куда после садится Дара. На меня, разумеется.

– Я приехала тебя проведать и подарить семейные амулеты, которые обязана подарить мать дочери, отпуская в семью мужа. Но…

Соня замолкает, перебирая в руках красивые подвески. Я насчитал их ровно пять и сразу понял, о чем речь.

Дара смотрит взволнованно, она, кажется, не понимает пока что, о чем все хотят знать. Потому что любая пара, по сути, к этому времени уже беременна.

Тишина в комнате становится вдруг громкой.

Моя мама жмет руки. Они не чувствуют наших детей, еще рано. Мы с Дарой прячем эмоции, чтобы не узнали враги.

– Сын, – первым нарушает тишину альфа. Мой отец. – Ты скажешь нам?

Моя девочка оборачивается и смотрит, ищет ответ.

«Они хотят знать, беременна ты или нет», – подсказываю ей, и моя девочка озаряется такой улыбкой, что все… ну почти все, начинают плакать.

– Двое.