Дара. Наследие волчицы

Устанавливаю с ее душой связь, которую она не сможет проигнорировать и оказываюсь прав.

Красное пламя начинает медленно сползать, обнажая синее, и утекать в землю, впитываясь в нее.

Как только, последняя капля сияния уходит, ко мне возвращается моя истинная и смотрит потерянно в глаза.

– Алан? – голос звучит беспокойно.

Она осматривается и заметив, что стоит одними носочками на земле, а пятки висят в воздухе, делает один вдох со страхом, как я хватаю ее за талию и утягиваю за собой, падая на снег.

Дара трясется и лежит на мне верхом, прижимаясь плотно и почти царапает кожу.

– Тише, милая… ш-ш-ш… все хорошо, я рядом с тобой. Я рядом… – отнимаю ее лицо от плеча и, заглянув в заплаканные глаза, прижимаюсь лбом к ее.

– Мне так страшно, Алан… так страшно, родной…

– Все в порядке, не бойся… я здесь с тобой, – прикасаюсь к ее губам и захватываю в плен, сразу проникая языком в ее рот, который она раскрывает, впуская внутрь.

Ласкаю ее кончиком языка, дразню, и она медленно включается в игру, хотя не до конца.

– Пойдем домой, я наберу ванну, и мы немного полежим в ней… А потом ты мне все расскажешь.

– Хорошо.

Она встает с меня, грациозно и оглянувшись смотрит на розовую луну, которая медленно убывает с каждым днем.

Она закрыта и меня пугает этот момент, я бы сказал, расстраивает. Но задавать вопросы сейчас я не стану.

– Пойдем так, или побежим? – спрашиваю, обнимая со спины.

– Пробежимся немного, полагаю мы далеко от дома?

– Чертовски далеко. Ты права.

– Тогда, – она задумчиво прикладывает палец к губам и кричит, убегая вперед, – кто последний с того оргазм.

– Ты играешь с огнем, детка, – она смеется и в прыжке опускается на белые лапы, устремляясь вперед. – Как будто в данном случае будет хоть кто-то проигравший.

Я быстро делаю оборот и бегу за ней.

Дома поговорить нам не удалось. Мы много трахались и спали совершенно без сил.

Если и есть день сурка, то он должен быть именно таким. Я просыпался, уже находясь в ней, и засыпал точно так же.

Она мой чертов рай и ад. Как такое возможно? Я не знаю, но это та самая истина.

Когда четвертый день стал клониться к закату, я вошел на кухню, где моя жена готовила сытый ужин для своего голодного мужа.

С таким же успехом она могла лечь на стол, и я бы с удовольствием полакомился.

– Хэй, у нас сегодня стейк с кровью, – она, мило пританцовывая в одном белье и фартуке стояла у плиты и смотрела скворчащее мясо в сковороде-гриль.