Твоя жертва

Сердце едва не останавливается от страха, от боли, от отчаянья, а тело наоборот распаляется так, словно всю жизнь мечтало, чтобы меня проигрывали в карты несколько ночей подряд.

Самым страшным было именно это желание. Я хотела ничего не видеть и оказаться в руках у того мужчины, хотела снова ощутить Игоря в себе, но еще больше я боялась сойти с ума.

? Мне кажется, я у тебя ничего не спрашивал, ? строго говорит муж. – Я только предупреждаю. В одиннадцать ты должна быть готова.

? Просто пощади меня, ? прямо умоляю его я, чувствуя, как наворачиваются слезы.

 – Я сделаю все, но…

? Мне кажется, мы уже давно договорились, ? строго говорит он. – Я делаю все для твоего сына, ты делаешь все, что хочу я. Мне считать уговор недействительным? Напомнить тебе о брачном контракте? Разведемся ? и сын мой, а ты остаешься ни с чем, зато без игр…

? Нет, ? тут же говорю я. – Я все сделаю. Я ведь не отказывалась, только попросила…

Ноги все же слабеют, и я опускаюсь на корточки, чтобы не упасть.

В платье на каблуках это очень неудобно и не правильно, но я не могу иначе. Мне слишком страшно. Слишком плохо. Хочется просто, чтобы закончилось все это или взмолиться, чтобы случилось какое-нибудь чудо.

? В одиннадцать, ? строго сказал Кукловод. – Одежду тебе привезут.

? Я все сделаю, ? обещаю, отключаю вызов и вытираю слезы.

Я должна быть сильной, потому что ничего иного мне не остается. Когда Игоря убили, люди Кукловода притащили меня к нему.

Он предложил мне стать его женой, не любовницей, не женщиной… Женой!

Я отказала и меня голышом вывезли в какой-то лес и бросили там. Он обещал, что я еще к нему приползу…

Вот я и приползла, на пятом месяце беременности, потому что у моего ребенка нашли порок сердца, такой, что ничего его не спасет. Без операции сразу после рождения он не прожил бы и недели, а оперировать соглашались только здесь.

Если бы не пролитые слезы, если бы я не замерзла в том лесу, если бы я не пролежала в больнице с воспалением, ничего бы этого могло и не быть, но оно было и никто, кроме проклятого Сергея Куклина не хотел мне помогать, а у меня был только этот ребенок.

Только ради него я была готова на все. Готова и сейчас.

? Ма-ма! – кричит он, когда я возвращаюсь в машину. – А дядя Товик умеет пальцы отывать!

Я смеюсь, хотя мне совсем не смешно и фокус с оторванным большим пальцем всегда казался мне глупым.