Роза для дракона

Выросло, как выросло, а он и оставил.

– Медленно подняла руки и встала, – приказал он мне.

Я подчинилась, все еще не веря в реальность происходящего, потому и спросила:

– А меч настоящий?

Он вместо ответа пнул одну из подушек, заставляя ее подлететь над полом, а потом разрубил пополам.

– Прикольно, – искренне прошептала я, не понимая, откуда в нашем мире взяли такой красивый меч с какими-то узорами и знаками.

– То же самое я сделаю с тобой, если ты немедленно не расскажешь, как оказалась здесь, – велел он мне, снова наводя на меня оружие.

Я неловко улыбнулась.

– Если это розыгрыш, то это не смешно, – прошептала я, кривясь от нелепости данной ситуации.

Что может быть нелепей. Я стою в центре какого-то шатра, в одной пижаме, розовой в большие ромашки, с белой кружевной оборочкой, в коротком топике и шортиках. Руки вверх подняла и молчу, глядя на этого безумца.

– Я тебе что шутник? Я принц Эвай-де-лор, и я никогда не шучу! – заявил мужчина с мечом и схватил меня за длинную белую косу, притягивая к себе.

– Какой лагерь? – прошептала я, понимая, что это видимо не розыгрыш, а какой-то псих. – Это ты скажи, как меня похитил? Я не дриада, я человек!

Он прорычал мне что-то на ухо совсем невнятное, а потом потянул меня к выходу.

– Трубите в горн, будите стражу, мага и генералов – у нас лазутчик! – приказал он страже, толкая меня вперед, пока я едва переставляла ноги, во все глаза глядя перед собой.

Нет, я точно была не дома и даже не в пригороде. Я была в каких-то горах, в лагере из множества шатров. Такого я еще никогда не видела.

Где-то раздался призывный звук горна, и со скал, рядом, в небо сорвался дракон, выдыхая в небо пламя. Он озарял долину под горой светом и весь лагерь, а я с ужасом смотрела на него.

– Дракон… настоящий дракон…

– Это только дракнафт, неуч, – ответил мне мой пленитель и дернул в сторону.

Меня подхватили под руки и, босую, потащили по траве куда-то прочь.

– Я не дриада! – кричала я изо всех сил, пока в одну из моих ромашек не ткнули грубо толстым пальцем.

– Это что? – спросил у меня тот, кто это сделал.

– Ромашка, цветок такой.