Ледяной палач (сборник)

– И все? – спросил Гуров.

– Ну да, и все, – ответил Тельников.

– Никто, пока вы там стояли, к вам не подходил и ни о чем не спрашивал?

– Не, никто не подходил, – помотал головой свидетель. – Так и народу-то не было никого. Пара ребятишек на горке кувыркалась и мои вот, – он кивнул на мальчишек, – рядом стояли.

– Ребята, а вы, когда гуляли, никого поблизости подозрительного не видели? Может, наблюдал кто-то со стороны?

– Нет, никого не было, если вы имеете в виду чужих. Все только свои были, – ответил за двоих Георгий.

– Так центральная же площадь в городе! Даже если и был кто не с соседних дворов, то кто ж его разберет, гуляет человек или специально наблюдает, – решилась вставить свое слово хозяйка.

– Тоже правильно, – задумчиво кивнул Лев Иванович и сказал: – Ну что же, спасибо за информацию. Больше пока вопросов у нас нет. У вас тоже нет? – Он посмотрел на Крячко и Варежкина.

– Пока нет, – ответил Крячко.

Они стали прощаться с хозяевами и снова пожали мальчикам руки. Те с серьезным видом посмотрели на оперативников, а потом переглянулись, и Гоша, решившись, спросил:

– А кто там был, в снегу-то? Женщина какая-то? Ее чего, убили?

– Много будешь знать, – щелкнул сына по носу Тельников, – быстро поседеешь.

Глава 4

– Мне тут от начальника эсэмэска пришла, пока мы беседовали, – заявил Варежкин, когда оперативники вышли из квартиры Тельникова и спустились на улицу.

– Ну, тогда поехали в управление, – согласился Станислав Крячко. – Все равно до двух часов еще куча времени.

– Тем более что мы утром не посмотрели фотографии и вообще, конечно же, информации мало пока, – добавил Гуров.

– Это мое упущение, мне нужно было сразу вам все фотографии показать, – смутился Варежкин.

– Вот сейчас и покажешь, – ободряюще похлопал его по спине Лев Иванович и сел в машину.

В кабинете у Петровского было душно и накурено. Начальник был заядлым курильщиком, а потому разрешал у себя в кабинете курить всем, кто пожелает. А таких набралось три человека.

– Вы бы хоть форточку открыли, Аркадий Сергеевич, – нахмурился Гуров. – А то в кабинете, как в поговорке, хоть топор вешай.