Люди бездны

Если ты не будешь часами находиться в море, все останется как есть. Пока ты сама не решишь, что готова…

– Я боюсь. Очень. Но отсрочка все равно ничего не изменит. Мне нужно только это? Только морская вода?

– Морская вода и время. Тебе придется проводить в ней целые дни.

До возвращения Саймона мы молча сидели у бассейна. Александра кашляла, крутилась, елозила на своем шезлонге, видимо, сгорая от желания обсудить предстоящие события, но я была не в состоянии говорить. Глядя на пробегающие по небу мелкие облачка, я словно прощалась с чем-то.

Закрыв глаза, я представила свою коллекцию заводных игрушек, оставшуюся в московской квартире. Пыталась вообразить, как мой малыш играет с ними, но у меня не получалось. Вдруг что-то влажное упало на мои колени. Я вздрогнула и открыла глаза: надо мной в ярких лучах полуденного солнца стоял Саймон. В руках у него были красные розы, цветы лежали у меня на коленях, у моих ног, дорожка из роз вела к бассейну, покрасневшему от сотен алых лепестков.

– Ух ты! – выдохнула я, разом забывая о тревогах.

Любимый взял меня за руку и повел к воде. Не отпуская друг друга, прямо в одежде мы нырнули в самую гущу лепестков. Потом, держась на спине, полежали немного рядом на воде. Александра наблюдала за нами с бортика, явно сгорая от желания выложить Саймону новости.

– Я, наверное, пойду… – нехотя процедила она, наскучив ждать.

– Встретимся вечером на море? – спросил Саймон.

При слове «море» я вздрогнула.

– Посмотрим… – уклончиво ответила морская и ушла вниз.

Саймон притянул меня к себе:

– Полина, что случилось?

– Случилось! У меня будет ребенок! – выпалила я как можно быстрее.

Не выпуская меня, любимый подплыл к бортику. Лицо его казалось непроницаемым, около губ залегла жесткая складка.

– Александра уже что-то узнала от Грасини? – спросил он.

– Да. Она была у Стива во сне и…

– Это не опасно? – перебил он.

– Нет… наверное… Все будет нормально! – поспешила добавить я. – Просто чтобы ребенок развивался, я должна много времени проводить в морской воде.

Он крепко прижал меня к себе.

– Это все, что она тебе сказала? Нет никакой опасности?

– Никакой, – сказала я, сама не очень уверенная в своих словах.

Саймон снял с моей щеки алый лепесток и, глядя на него, тихо сказал:

– Мне стыдно за то, что я счастлив, но это так.

– Почему тебе стыдно?

– Я подвергаю твою жизнь опасности. Моя радость – это радость эгоиста.