Планета исчезающих слов

Она не в памяти – в крови,

В биенье любящего сердца,

В восторге, в пламени

Порой меня сжигающем.

В листве, где выкликают имя птичье

Твои сородичи. Ведь ты

Крылата и легка как сойка,

как яркий прочерк в небесах.

Порой мне кажется, что ты

Пришла к нам из другого мира.

Порой, что весь наш мир – твоя

Незамолкающая песня.

Что все деревья, травы, даже

Все ядовитые цветы

Тебя признали госпожой

И служат все тебе с любовью.

Так мог ли я не преклонить

Колен и сердца, и ума

Перед тобой – дитя, царица,

Сестрёнка милая, жена.

Невеста на высоком троне,

Волшебница в цветном лесу,

Моё таинственное счастье,

Что то страшит меня, то греет,

То ожиданием томит.

Я твой. Скажи, – Умри, – умру.

Скажи, – Приди, – навек останусь.

Но буду вечно изумлён

Подарку царственному Неба.

С первых его слов Сой невольно улыбнулась. А когда он закончил, тихо сказала:

– Приди.

Потом замерла в нерешительности. А потом засмеялась, сбежала вниз, протянула ему руки.

Первым делом он снял с неё ожерелье и передал кому-то из своих друзей. И только после этого вздохнул свободно. А потом они обнялись и сначала долго стояли, не желая разняться, а потом снова раздался смех и какая-то весёлая лёгкая болтовня, детская и безбашенная. Между ними сразу возникли отношения такой дружественности, какая бывает у одноклассников или ребят из одной компании, у которых есть свои особенные словечки, только им понятные.

Прислушавшись, я вдруг осознал значение этой переброски как будто ничего не значащими шутками, в сущности пинг-понга на краю пропасти. Вот сделаешь подачу – и твой шарик улетит в бездну и может никогда к тебе не вернётся. Свечение ещё держалось, у них ещё было время, и они рисковали и рисковали, посылая друг другу всё новые и новые мячики слов: отобьёт – не отобьёт, орёл или решка? То, что между ними сейчас происходило, походило на сверку часов, на обмен тайными кодами. И с каждым ответным пасом в пространство врывался такой всплеск радости узнавания, что эта радость охватила всех.

Иногда их смех стихал, и они задавали друг другу разные важные вопросы. Я стоял близко и слышал, но не считаю себя в праве их передавать, это очень личное. Они старались отвечать друг другу с предельной честностью и такой серьёзностью, как будто от каждого ответа зависит их жизнь и судьба. Некоторые вгоняли Сой в краску, и у неё смешно розовели уши.