Планета исчезающих слов

Читать приготовленный стих было опасно. Времени на подготовку не было. Его экспромт был не лишён выразительности и звучал так:

Вознесённая на трон красота

– Это то, что видят стоящие здесь люди.

Но никто не может видеть, о Сой Йо,

Какой трон я воздвиг в груди своей.

В этот момент он прижимал к груди руки, чтобы всем было понятно, что он имеет в виду, а заодно чтобы и слово осталось при нём. Он старательно избегал таких понятий как душа, сердце и любовь.

Ты кажешься такой близкой.

Я могу дотронуться до тебя рукой.

Но ты мучительно далека.

Я вижу, как ветер колышет край твоего платья,

Но ты остаёшься загадкой и чудом.

Так можно было продолжать бесконечно, Сой уже начинала скучать, но он не стал испытывать её терпение и быстро закончил.

Приди ко мне, о Сой Йо,

Стань моей королевой.

И вдруг выдохнул со всей болью и искренностью:

Я так долго о тебе мечтал!

Это было самое короткое выступление за всю историю поэтических состязаний. Сой улыбнулась и в утешение бросила ему цветочную гирлянду Рона.

Невероятно красивый, в эффектной театральной позе, в белой рубахе, сияющей в луче прожектора, он выдержал паузу и начал:

Я знал, что есть любовь.

Я слышал от начала

Дыхания и слов, что лепетала мать,

Что существует мир, где сердце у причала

Бросает якорь, чтобы навеки стать

Частицей той земли, единственно-возможной,

Единственно-своей, единственно-родной.

По тоненьким мосткам, ступая осторожно,

Чтобы счастье не спугнуть и страхи превозмочь.

Сой замерла и приподнялась на своём троне. Народ слушал, затаив дыхание. Сердца раскрылись. Тут и там загорались маленькие принесённые с собой свечки. Рон сделал паузу и оглядел толпу. У меня было такое ощущение, что он собрал все эти доверчивые огоньки, расправил крылья и бросил в бешеный поток, наращивая ритм и не жалея глотки:

Я знал, что есть любовь! Но я не видел цели.

Слепые маяки светили в пустоту,

Я в шторм себя бросал, как в царские постели,

Я парус разрывал, как флейта немоту.

Сой едва заметно напряглась и медленно опустилась на сиденье трона. Но Рон её уже не видел. Он упивался собой и его несло в совсем опасную откровенность.

Я знал, что есть любовь.