Кремлевский туз

Но, уже по предварительным прикидкам, на борту могут оказаться весьма влиятельные персоны.

– Вы намерены поставить в известность этих самых персон о том, что им может угрожать опасность? – спросил Гуров.

Ковальчук почему-то оглянулся на генерала и твердо сказал:

– Ни в коем случае! Это может привести к нежелательным последствиям, как вы понимаете. И потом, я уверен, что ситуация полностью находится под нашим контролем.

– Не понимаю, зачем в таком случае вам понадобился я? – спросил Гуров.

Майор Ковальчук слегка помрачнел.

Он никак не рассчитывал, что знаменитый Гуров окажется таким упертым и тяжелым на подъем. Кажется, с языка у него должно было вот-вот сорваться какое-нибудь нелестное замечание, и только присутствие генерала удерживало его от этого.

Орлов прочувствовал ситуацию и немедленно вмешался.

– Ты человека не пугай! – строго сказал он Гурову. – Все «за» и «против» мы с тобой вчера уже взвесили. Сам признал, что дело ответственное. И лучшего кандидата нам не найти.

– Да не хочу я на старости лет по морям скитаться! – с досадой сказал Гуров. – Не моя это грядка! Разве в кадрах на эту роль кого другого не найдется? А у меня жена в отъезде. Звонить будет, а меня нигде нет.

– Ну уж это я беру на себя! – твердо заявил Орлов. – С Марией я как-нибудь договорюсь. Сейчас ей сообщать, конечно, преждевременно – не телефонный, как говорится, разговор, – но, если что, я все устрою. А насчет кадров ты меня не учи. Министр на меня всю ответственность возложил за успех этого дела.

А я считаю, что лучше тебя никого не найти. Во-первых, внешнее сходство, а во-вторых, опыт твой, хватка… Это еще важнее! В общем, разговор закончен. Обговариваем последние детали – и вперед!

Гуров не стал больше возражать и лишь раздраженно махнул рукой. Он испытывал сейчас странное чувство – неожиданная возможность отправиться в заманчивый морской круиз будто делала его виноватым перед близкими людьми – перед Марией, перед Крячко, наконец, который остается здесь, в душном, пахнущем дымом городе.

Что бы там ни говорили, а он, Гуров, оказывается в их глазах эдаким баловнем судьбы, героем какого-то красочного фильма из другой жизни. Но одновременно в глубине души Гуров отчаянно радовался свалившейся на него удаче – радовался самым незамысловатым образом, почти по-мальчишески. И больше всего ему сейчас не хотелось себя выдать – поэтому он старался выглядеть гораздо недовольнее, чем это было на самом деле.