Новая жизнь

Что-то быстро разошлись бабки.

– Эй! Борис, не хочешь отыграться? Или всё? Бобик сдох? – стал меня нервировать тот мужик, который проблемы мог решить.

– С налом заминка, а в долг я не играю. – твёрдо сказал я.

– У тебя есть то, что мне интересно. Ты уверен, что эту партию возьмёшь?

– Сто процентов!

– Тогда ставь на кон жену. Тем более, что уверен в выигрыше.

– Зачем тебе она?

– Я найду ей применение! – как-то хищно смеялся он.

– Борь! Ты что творишь?! Ты жить после как будешь? – начал истереть, вылупив на меня глаза, Жека.

– Отвали! –наорал я на него. – Забились!

– Значит, на кону жена Лищинского! – торжественно возгласил мужик. – Кто играет?

Все стали разбредаться, вставая из-за стола. Что за херня! Даже тут она бесполезна! Мои глаза полезли на лоб, когда Жека тоже решил играть этот кон. Он не новичок в этом деле, но просто на кону стояла Ритка. Ему это зачем?

Партия была на нервах. Я немного был в шоке, но Ритку выиграл Жека. Этот незнакомый мужик заявил:

– Карточный долг свят! Я и мои хлопцы должны проконтролировать, как твой друг возьмёт твою жену.

Я молча кивал. Знаю, что бывает с теми, кто пытается не вернуть карточный долг. Допился. А и хрен с ними. Она мне всё равно не нужна, так какая разница, кто будет её иметь!

– Стоять! Лищинскую поставили на кон, но не было уговора, что всё будут глазеть, как я ей вдую!

– Что ты хочешь? – спросил этот мутный мужик.

– Я её забираю на сутки. Есть у меня одно желание. Не мог найти подходящей бабы.

Когда ехали домой, с нами были свидетели передачи долга, я шепнул другу.

– Она мне не нужна.

– Это я понял. Не парься, жить она после сама не захочет, – глядя на меня звериными глазами, заявил друг.

Когда подъезжали к дому, у меня что-то ёкнуло. Рита не виновата, что тогда мне в коридоре попалась. Вот что, бабе-дуре, мешало нормально себя вести? Вот слушалась бы, сейчас возможно ребёнка моего носила бы.

Войдя в квартиру, я рассчитался с сиделкой. Не надо было лишних свидетелей её позора. Два мужика остались у входа, инициатор, я и Жека вошли в спальню.

Видок был не приятный. Рита была опухшая от слёз, но синяков уже почти не видно.

– Ритусь, собирайся. Ты меняешь хозяина, – заржал я.