Госпожа Романова

– Богдан, возьми мне что-нибудь из одежды, – услышал я в спину, но не обернулся.

Я боялся смотреть ей в глаза. Мне было стыдно за весь мужской род. Пьяные мрази! Это до каких чёртиков надо напиться, чтобы собственного ребёнка подставить собутыльнику?

Когда я влетел назад, то эти животные ещё сидели на полу. Женщина в закрытой комнате притихла. Я, пройдя мимо, открыл дверь. Она как испуганный зверь сидела в слезах, забившись в угол.

– Вставайте. Славе возьмите что-нибудь, – я кинулся к старому шкафу.

– Ты кто? – спросила женщина.

– Если Вы сейчас же не встанете, то я Вас силком поволоку! – я не просто был зол, я был в бешенстве.

Как можно жить вот с этим животным. У женщины на лице были застарелые синяки.

Она меня послушалась. Взяла какую-то тряпку. Она что хочет, чтобы дочка это надела? Ладно, разберёмся. Я собрал Славкины учебники, туда же сунул эти тряпки, протянутые женщиной, и мы вышли.

– Сука! Домой лучше не возвращайся, – зло шипел нам в след «папа».

Когда они сели на заднее сиденье в машину, я достал телефон и позвонил бабушке.

– Ало, ба, помнишь, ты хотела комнату сдавать? Славе с её мамой жить сейчас негде. Я сам оплачивать буду,– мы не слышали, что ответила бабушка. – Хорошо. Уже едем.

– Спасибо, – поблагодарила мама. – Оплачивать мы сами будем. Только первый взнос через неделю.

– Приедем туда, с бабулей обсудите, – обрубил этот разговор я.

Когда мы приехали, уже их комната была готова. Пригласив пить чай своих жильцов, бабуля меня проводила.

Уже было поздно, и действительно пора было домой.

Мать ждала меня внизу.

– Богдан, присядь. Я хочу с тобой поговорить.

– Не о чем, – я хотел пройти мимо.

– Пойми меня, сынок, отца нет постоянно дома, а я живой человек…… – она плакала.

– Я не желаю всё это слушать, – обрубил я. – Если ты переживаешь, что я тебя сдам, то не парься.

– Богдан, прости меня. – слёзы текли по её щекам.

– Это не передо мной ты виновата. Мам, у меня был день не из лёгких. Прости, я спать.

Поднимаясь к себе, я думал, что у меня никогда не будет такой семьи.

Да и не уверен, что она вообще когда-нибудь будет. Глядя на нашу и на родителей Романовой, непроизвольно делал вывод, что вообще никакая не нужна. Лучше оставаться свободным, чем мучить двух человек ненужными обещаниями, которые по сути никто не будет выполнять.

Ложась спать, я вспоминал перепуганный взгляд Славы. А ведь она даже не плакала. Девушка жила в аду, от этого такая молчаливая и злая.