Проект «Хроно». Право выбора

Он из Эстонии.

– А, вот оно что, да, да, приметила я небольшой акцент у вас, молодой человек, – Берг, кивнула на слова девушки и как бы для себя, но вслух проговорила негромко, – это многое объясняет.

– И как вы умудрились получить столь хорошее музыкальное образование в наше бестолковое время? Не чета, местным оболтусам, которые бренчат тут по вечерам на гитарах, пытаясь копировать неких западных певцов, – слова «западных» в ее произношении резанули слух и дали понять, что не одобряет Екатерина Германовна увлечений своих подопечных.

– Право, гос… простите Екатерина Германовна. Наверное, мне всегда нравилась музыка, мама тоже хорошо на рояле играет, ну а если что-то нравится, то и учить это с желанием, не в тягость. – неожиданно откровенно ответил ей Кудашев, – к тому же учителя были старой школы, еще до революционной.

– Дореволюционной школы?! Да что вам известно о ней, молодой человек, ведь вам и тридцати нет! – удивилась старушка.

– Один из знакомых отца рассказывал историю, – улыбнулся Кудашев, – Одиннадцатилетняя девочка, пансионерка Московской Ржевской гимназии приставала к своему дядюшке с просьбой показать, что у него написано на медальоне, который тот всегда носил с собой на груди.

Дядюшка снял медальон и протянул девочке. Девочка открыла крышку, а там ничего не написано. Кроме пяти нотных линеек и четырех нот: соль-диез-си-фа-диез-ми. Девочка помедлила мгновенье, а затем весело закричала:

– Дядюшка. я знаю, что здесь написано. Ноты на медальоне означают «Я люблю вас»!

Вы представляете себе, как учили эту девочку, если она, увидав четыре ноты, пропела их про себя, а пропев, узнала начало ариозо Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин».

Оказалось, что этот медальон – столь оригинальное признание в любви, когда-то получен девочкиным дядюшкой в подарок от своей невесты перед их свадьбой.

Старый преподаватель слушала внимательно, качая головой как бы соглашаясь, охала с удивлением. Потом достала платочек, промокнула уголки глаз, при этом, высохшие ее руки заметно дрожали.

Маша так же с интересом слушавшая приятеля, тем не менее, стала тянуть его за рукав рубашки к выходу.

– Ну мы пойдем, Екатерина Германовна, нам вставать завтра рано, а Юре еще нужно комнату показать.

Старушка долго смотрела вслед этому странному парню и его подруге, думая о чем-то своем, кивая головой в такт своим размышлениям, потом вздохнула, одернула видавшее виды, старенькое платье и торопливо направилась к лестнице.