Тюремщица оборотня

Пусть тот, кто загнал её в этот проклятый подвал, умрет! От таких мыслей оборотень глухо зарычал, клыки зачесались и выдвинулись вперед. Ногти на руках вытянулись и заострились.

Урса удивила реакция своего тела, он давным-давно утратил способность оборачиваться. Много лет он был жалким подобием оборотня. Наверное, Урсул потерял этот навык из-за банального истощения, ведь на то, чтобы менять тело, нужна колоссальная энергия. После возвращения в тело человека он всегда был очень голоден, хотя волком охотился и как обычный хищник поглощал сырое мясо.

Узник уже забыл, как это, чувствовать в себе зверя. Сейчас волк в нем рвался наружу. Зверю не объяснишь, что такое решетки. Он требовал защитить свою самку, пометить её, а потом спариться. И чтобы успокоить второе «Я», Урсул глубоко задышал и постарался отодвинуть эти мысли на дальний план.

Чтобы отвлечься, он начал прокручивать в голове сегодняшние события. Все, что слышал и видел. Радость разлилась по телу Урсула, волк подобрел. Его мышка остается жить здесь, с ним.

Она не будет теперь уходить домой, будет спать совсем рядом. Есть, сидя на стуле у стены. А он будет смотреть на серенькую человечку… Дышать ею! Чувствовать, как бьется её сердце.

Сегодня она позаботилась о нем чуть больше обычного. Самочка кормила его как свою пару, отдав самое лучшее. И он отвечал, отдал все что было. Ничего не жаль, бери все. Даже если потом наступят годы голода, он не жалел о том, что разделил с ней трапезу.

Урсул вспомнил, как она откусывала его сухарь.

Нежные губки касались тех мест, где он когда-то дотрагивался до куска хлеба своими. Это словно отсроченный поцелуй, они как бы прикасались друг к другу через время.

От образа её губ Урс почувствовал возрастающую эрекцию. Он прокрутил в голове воспоминания и как воочию увидел два холмика, выпирающих через платье. Возбуждение рвануло вверх, член сильно запульсировал, требуя освобождения. И впервые за много лет оборотень опустил на него ладонь. Он не удовлетворял себя давно, не было ни сил, ни желания.

А сегодня вместе со зверем в нем проснулся и самый древний инстинкт.

Рука прошлась по упругой длине, прикрытой тканью, и замерла на мошонке. Она была полна зрелого семени. Инстинкт требовал излиться. Желание жгло так сильно, что руки сами, не дожидаясь команды, развязали завязку штанов и легли на член.

Кулак с непривычки сжался слишком сильно и причинил боль. Но эрекция не ослабла. Острое ощущение пронеслось по стволу и откатилось куда-то в пятки.