Тюремщица оборотня

Еще, пожалуй, ромом. Возле большого, на половину стены, камина сидели три охранника и играли в карты. Четвертый, открывший им ворота, поежившись, сбросил на вешалку свой плащ, потом сел на свободное место у огня, которое, видимо, покинул, когда пошел открывать.

– Ааа, это тебя, Тобиас, нелегкая принесла, – прокомментировал самый старший на вид крепкий дядька с густой черной бородой. – Не сидится тебе дома в такую погоду, щипаный ты щегол.

Стянув с головы вязаную шапку, Тобиас заискивающе улыбался и осторожно кланялся, стараясь не сбить свое капризное дыхание.

– Работа, работа… – как бы извиняясь, объяснял он.

– Давно пора на покой тебе, – цеплялся от скуки к старику бородатый.

– Так собираюсь! Вот племянницу свою на замену себе привел, – улыбался старик своим беззубым ртом и снова кланялся.

При слове «племянница» стражи встрепенулись и с любопытством глянули на девушку в плаще, но тут же скисли, рассмотрев в проеме капюшона её лицо. Все четверо дружно плюнули через левое плечо и осенили себя охранными знаками.

– Да забери тебя черная бездна, Тоби! – рявкнул самый молодой из охранников, сначала очень приглянувшийся Мине. У него была роскошная грива белокурых волос, ниспадавших на плечи, чувственный рот и красиво изогнутые брови.

Старик от его крика сгорбился и, кажется, еще больше сжался под своим плащом, стал совсем крохотным и жалким.

– На кой ты притащил к нам в замок проклятую? – разозлившись, молодой охранник попытался вскочить со своего места, но был осажен чернобородым.

– Мистер Зог сказал, кто против неё, тот сам будет таскать горшок за зверем, – многозначительно напомнил он молодому.

– И кашеварить для него придется, – добавил другой охранник, худой и какой-то рыже-коричневый, напоминавший бобра.

– И солому менять, – широко зевнул рябой дядька, открывавший им ворота. – И воду носить…

Молодой не нашел, что ответить, и отвернулся к огню.

– Тогда пусть поменьше тут ошивается, – обиженно сказал красавчик горящим в камине поленьям.

Все четверо снова сплюнули и опять нарисовали в воздухе круг, перечертив его тремя линиями, оберег от Красного мора.

Разговор был окончен, и старик, уже уверенней распрямив свои худые плечи, потянул Мину к лестнице на второй этаж.

На стук в засаленную дверь, единственную на этом этаже, густой бас ответил:

– Войдите.