Тюремщица оборотня

Оставляя каравай хлеба на тарелке узника, она мысленно передавала привет мистеру Зогу, а забирая заработанные деньги с его стола, всегда приветливо улыбалась и благодарила за доброту, чем вызывала у него недовольную гримасу. Детри Зог считал её достаточно глупой, чтобы не заподозрить в ехидстве и даже иногда раздумывал: а не зря ли он обирает бедную сироту? Но совесть быстро замолкала, залитая медовухой, купленной на отнятый медяк. И он забывал о Мине до следующего дня.

Оборотень больше не светил на неё своими желтыми глазами, а мирно дожидался, сидя у решетки.

Видимо, вычисляя время её прихода, он приползал заранее.

– «Может, надеется, что каша или хлеб будут теплыми?» – размышляла девушка, когда видела, как жадно он вдыхает воздух.

– Чего ты хочешь? – не удержалась и спросила она однажды.

– «Чтобы ты сбросила это жуткое платье и походила тут голая», – ответил мысленно оборотень, но вслух ничего не сказал, а только доверчиво заглянул ей в глаза.

– Ты, наверное, голодный? – глядя на его жалкий вид, решила Мина.

– «Еще какой!» – подумал Урсул, жадно облизнулся и поскулил, старательно изображая из себя скудоумного.

– А я тебе ничего не принесла, – покаялась девушка, наклонившись к решетке. – Вчера всю выпечку разобрали…

Она поставила миску с кашей и выпрямилась, унося от носа волка золото своего аромата. Лишенный желанной сладости, он горько вздохнул, и Мине стало стыдно. Ведь это она приучила его к добавке, а теперь несчастный пленник страдает.

– Что же делать? – задумалась девушка.

 – Может, спросить у Честер? Вчера она выбросила целый противень подгоревших булок дворовому псу.

Размышляя таким образом, она пошла к задней двери кухонного барака. Это было длинное полуподвальное здание, соединенное с замком подземным переходом. В угловой комнате, ближней к колодцу, располагалась помывочная для посуды – обиталище Честер. Роста Мины хватило, чтобы заглянуть в окно и увидеть, как бабуля склонилась над чаном с посудой и медленно водила тряпкой по закопченному противню.

Губы её шевелились, будто выговаривая проклятья тому, кто его измазал. На стук Честер оглянулась и, бросив свое мокрое дело, распахнула створки. Перегнувшись через подоконник, выглянула в прохладное утро вместе с клубами теплого пара.

– О, проклятая! Каким ветром тебя ко мне занесло?

– Не найдется ли у вас еды на выброс? – поинтересовалась у неё Мина после приветствия.

– Тебя что, дома не кормят? – с сочувствием глянула посудомойка.