Кошмар за счет отеля (сборник)

Молодая женщина приобрела путевки в небольшой частный пансионат, расположенный прямо на берегу моря. Я так понял, что Лиля планировала отдохнуть и завести какие-то деловые знакомства в этой стране. Присмотреться к конъюнктуре рынка. Она вскользь заметила, что собирается открывать салон красоты в Анталии. Или парочку салонов, не суть. Отельный комплекс, что выбрала Лиля для отдыха, презентовался как уютное и безопасное место, где к услугам отдыхающих целый комплект развлечений и штат инструкторов с обслугой. На курорте Петровы пробыли недолго, около недели.

И вчера вечером, прямо из отеля, пропал ее сын Николай.

– Погоди, но ведь защита жизни и здоровья туристов находится в ведении службы безопасности и отеля. И местных властей.

– Да какая там служба безопасности?! – расстроенно махнул рукой Орлов. – Дилетанты! Охранники, способные лишь следить, чтобы турист не заблудился на маршруте: отель – море – бар. А если перебрал в этом самом баре, то не буйствовал и сразу же отправился в номер отдыхать.

А тут случай, возможно, серьезный. Понимаешь, Лиля в панике, в истерике! Она в трубку рыдала минут десять, прежде чем мне удалось ее немного успокоить и добиться внятного рассказа.

– Немного бурная, но, в общем-то, нормальная реакция матери, – пожал плечами Гуров, – особенно если у женщины есть основания чего-то опасаться. Что вообще Петрова думает по поводу пропажи парня?

– Лиля подозревает, что его похитили! – взволнованно вскинул руки генерал.

– А что, есть основания так считать? – мгновенно насторожился Гуров.

 – Поступали угрозы? Есть следы борьбы в номере? Похитители уже потребовали выкуп?

– Со времени исчезновения Николая прошло более двенадцати часов. По поводу следов я не в курсе. Требований о выкупе пока не поступало. Записки никто не оставил. А вот угрозы были! Причем долгое время, и от местного уроженца, жителя Анталии, что дает серьезные основания для опасений.

– А подробности знаешь?

– Честно говоря, нет. Там какая-то запутанная история об отвергнутом ухажере, который проявлял настойчивость, достойную лучшего применения.

В своем рассказе Лиля даже обронила слово «преследователь».

– То есть были случаи навязчивого общения? Звонки, письма с угрозами? Это происходило еще здесь, в Москве?

– Да, судя по всему, эта история длится давно. Лиля говорила, месяца четыре, кажется. Но в подробности она меня не посвятила, чтобы времени не терять. Так что сам расспросишь, на месте, так сказать.