Коррупция с человеческим лицом

– Еще бы не хватало! Мало того что она у тебя с каждой новой должностью все выше становится, так ты еще премии чуть ли не каждый месяц отхватываешь. До чего выгодно нынче стало с коррупцией бороться, а, мужики? Аж завидно.

– Ну уж ты скажешь – каждый месяц, – самодовольно проговорил Борис. – Так, время от времени…

– Ладно, не скромничай. Знаем, как начальство тебя поощряет. А в этот раз и вообще из ряда вон. Давно ли в УБЭП пришел, оглянуться не успели, а его уже в Главное управление переводят. Да не какое-нибудь, а экономической безопасности.

– Значит, есть за что, – поговорил другой гость, во все время разговора усердно занимавшийся закусками. – Ты не слушай их, Боря, делай свое. Они это все от зависти злопыхают. Сами ничего путного сделать не могут, так хотят и другому игру испортить. Делай свое. Начальство тебя отмечает – радуйся. Получишь полковничьи погоны, не забудь пригласить.

– Это уж обязательно, – заверил Борис. – Святое дело.

– Вот так. А если этот твой перевод с повышением выгорит, не забывай, с кем ты начинал.

Мы же со своей стороны всячески тебе этого желаем и всегда готовы обмыть. Наливай, мужики. За повышение!

Хрустально зазвенели бокалы, и под бравурные возгласы: «За повышение!» – гости и хозяин осушили очередную бутылку шампанского.

Рабочий день давно закончился, и полковник Гуров, засидевшийся за делами, уже собирался уходить, когда зазвонил телефон.

– Ты не сможешь сегодня заехать за мной на работу? – чем-то очень взволнованная, сказала жена.

 – Наш худрук хочет поговорить с тобой. С его знакомыми произошло настоящее несчастье. Они не знают, куда обращаться за помощью. Я подумала, может, ты сможешь посоветовать что-то. Так заедешь?

– Всего лишь для консультации? А я было понадеялся, что твой худрук хочет мне главную роль предложить в новом спектакле, – улыбнулся полковник.

– Ты все шутишь, а у людей горе. Им сейчас совсем не до шуток, уверяю тебя. Даже я расстроилась, когда узнала. А уж про Валерия Алексеевича и говорить нечего.

Это ведь его близкие друзья.

– Валерий Алексеевич – это худрук?

– Да. Так заедешь?

– Хорошо, жди. Я как раз собирался уходить. Буду у вас минут через тридцать-сорок.

Гуров запер кабинет и быстро спустился вниз.

Очередной невыносимо знойный июльский день сменился вечерней прохладой, и, направляясь к машине, полковник с удовольствием вдыхал свежий воздух.

Подъехав к театру, где работала Мария, он прошел в знакомую гримерку.