Всё ещё люблю

Узнав о беременности, я поначалу хотела сделать аборт. Даже тайно отправилась в частную клинику в надежде, что муж ничего об этом не узнает. Какой же глупой и наивной я была. Он узнал о моей беременности в тот же день. Как и о том, что я хотела сделать аборт.

Тогда он впервые поднял на меня руку. Отвесив мне звонкую пощечину, он леденящим внутренности голосом сказал:

– Этот ребенок родится. И ты станешь идеальной матерью для него и идеальной женой для меня. Иначе я превращу твою жизнь в ад. И поверь, то, как ты живешь сейчас, тебе покажется сказкой, по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, если ты еще хоть раз посмеешь что-то задумать за моей спиной.

Я просидела тогда в комнате почти сутки, трясясь от страха. Боялась попасться ему на глаза и вызвать новую волну злости, так сильно он меня напугал своей вспышкой злости и бешенством в глазах.

Всю беременность я послушно исполняла рекомендации врачей. И с каждый днем все больше начинала любить своего малыша.

После рождения Данечки я единственный раз испытала благодарность по отношению к Егору. Если бы не он, мой сыночек бы не увидел этот свет. А я бы не познала безграничной материнской любви.

И, возможно, не смогла бы столько лет выдержать в браке с Егором Вавиловым.

Хоть мы с Егором после рождения сына и жили словно чужие люди, он все еще оставался моим мужем, и мне приходилось во всем ему подчиняться.

Егор редко когда рано возвращался домой. Чаще приходил после полуночи, уставший и недовольный. Если заставал меня не спящей, мог сорваться на меня, нарычать, обозвать никчемной женой, после чего уходил в свою спальню. А иногда он возвращался довольным и возбужденным. В такие моменты ему было плевать, сплю я или укачиваю в кроватке сына, он просто задирал мою ночнушку, пристраивался и имел меня.

Я привыкла к такому отношению.

Да и не сказать, чтобы муж часто требовал от меня супружеский долг. После рождения сына он охладел ко мне. Вернее, к моему телу. Егор завел себе любовниц, которые, невзирая на время, без стыда звонили ему. Часто после таких звонков муж срывался и уезжал из дома.

Возвращался под утро, пропахший запахом чужих духов, довольный как мартовский кот.