Проклятие: некромантия

Будучи уверенным, что переданные ему дедом реликвии она не трогала, он похоронил жену с открытой душой и разбитым сердцем. И вот, уже полгода не может найти их.

Дух Изикии представлял собой расплывшуюся массу, одетую только в красное белье с довольным круглым неестественно белым личиком и огромным животом. Лиска зажмурила глаза от удивления и побоялась их снова открывать. Так и спрашивала с прикрытыми глазами.

– Это часы-то? – спросил грузный дух, откусывая котлетку с вилки.

Она кушала в тот момент, когда девушка ее призвала и приостанавливать свою трапезу не собиралась.

– Часы? – Лиска посмотрела на мужа Изикии.

Тот побелел. Затем кивнул. Вскочил забегал из стороны в сторону, потом успокоился и сел на табуретку.

– И протез деревянный дедушкин, – тихонько проговорил он.

Его жена засмеялась и отпила из красивого темно-зеленого бокала.

– Тот который из золота внутри, а снаружи деревом покрыт? – она довольно улыбалась. – Я его отдала своему любовнику Диузу. А этому скупому псу, шиш с маслом.

С этими словами она показала шиш своей большой толстой ручкой в перстнях и золотых кольцах с камнями, и помахала им прямо перед носом у своего бывшего мужа, который ничего не видел и угрюмо смотрел на Лиску.

– Она говорит у Диуза он.

Мужичок снова вскочил и забегал по комнате, хватаясь и вырывая свои оставшиеся на голове седые волосенки.

– У Диуза.. дедушкин протез. Да, как она могла! За что! Там же.. – он осекся. – А часы где?

Дух дамы взлетел вверх и подплыл к Лиске.

– А часы его лежат в моей могиле.

Лисса передала информацию и попросила накормить ее по-человечески и дать поспать. Вымоталась она с дороги и больше ничего не скажет, хоть тресни. Но не в буквальном, конечно, смысле.

– А часы мне достанешь? – она отмахнулась от приставучего мужичка.

Надо будет, сам достанет. Там делов-то, раскопать, достать, закопать. Не барышня, не развалится.

Перекусив картошки с макаронами, и благодаря про себя дюже доброго и щедрого хозяина и прекрасного мужа, раз жена все ценности отдала любовникам, а оставшееся добро забрала с собой в могилу, Лиска уползла на представленную ей на ночь печку.

– Завтра поглядим. В зависимости от настроения и завтрака, – многозначительно добавила она, засыпая.